История Украины: что почитать об особенностях становления нации

В какой-то момент знакомства с историей понимаешь, что знания дат и событий недостаточно: хочется понимать особенности и закономерности исторического процесса

В советскую эпоху историю Украины пытались свести к извечному стремлению воссоединиться с Россией. Затем более популярной стала концепция об основополагающей роли национально-освободительной борьбы за создание своего государства. На самом деле, все несколько сложней и гораздо интересней.

Прежде всего, хочется сказать о книге эмигрантского писателя Юрия Лыпы "Призначення України". Правда, эта написанная еще в 1938 году работа является не столько историческим исследованием, сколько политико-философской доктриной, в которой удачно соединены история, этнография, геополитика и экономика.

Отвергая популярный для своего времени тезис о "чистоте крови", Лыпа доказывал, что наиболее сильные народы складываются из разных этнических составляющих, и украинцам в этом плане повезло. Вместо расовых и классовых теорий, он брал за основу психологические особенности и способ мышления. Более важным, чем общий язык, он считал осознание общих целей, а главное - неприятие чужих. Видимо, этого не понимали в Кремле, когда полагали, что русскоязычные украинцы окажутся восприимчивы к "Новороссии". Но оказалось, что в большинстве своем мы, прежде всего, украинцы, а потом уже украино- или русскоязычные.

В качестве альтернативы извечным шатаниям между Востоком и Западом Лыпа предлагает украинскую ось Север-Юг: с Юга к нам пришло христианство, с Севера - варяжская династия... Возможно, с позиций сегодняшнего дня некоторые пассажи "Призначення України" покажутся спорными или даже наивными. Зато местами эта почти 70-летней давности работа выглядит довольно-таки новаторски. Например, в вопросе значения торговых путей для становления государственности Руси она созвучна с новомодными интерпретациями Алексея Толочко. По словам Лыпы, "Украина от начала существования на своей территории оседлого населения и до сих пор является краем, связанным с великими торговыми магистралями".

Даже удивительно, как Юрий Лыпа, имевший до Второй мировой войны медицинскую практику в Варшаве, так глубоко вникал в исторические тенденции, понимал значение развития транспорта... В общем, эта книга заслуживает внимания.

Если же попытаться посмотреть на себя со стороны, то большой интерес представляет книга британского политолога и историка Эндрю Вилсона "Українці: несподівана нація". Интерес представляет не только и не столько его видение украинской истории, сколько анализ развития событий в Украине после обретения независимости в декабре 1991-го. Как уже понятно из названия, независимость Украины стала результатом не только борьбы за ее обретение, но и определенного стечения обстоятельств.

Во впервые изданной уже после кассетного скандала, но еще до помаранчевой революции книге автор предостерегает: даже маловероятные сценарии развития событий не являются невероятными или невозможными. В частности, недостаточная интегрированность Донбасса и Крыма в общеукраинский контекст может обернуться большими проблемами, особенно, если в Москве поймут, что "теряется широкая перспектива на реинтеграцию Украины в целом". В общем, тут можно много прочитать об упущенных за последние два десятилетия возможностях.

Кстати, говоря об одной из работ вышеупомянутого Юрия Лыпы, Вилсон находит в ней большое сходство с некоторыми высказанными позже идеями Збигнева Бжезинского.

Важное место в национальном сознании занимает понимание того, что "мы - это не они". В вопросе украинской идентичности важное (если не центральное) место принадлежит взаимоотношениям с русскими и Россией: какова степень нашего родства и как же так получилось, что Русь стала Украиной, а Московия - Россией?

В книге львовского историка и языковеда Евгения Наконечного "Украдене ім'я: Чому русини стали українцями" уже из названия понятно, что произошло с нашим старинным этноним. Однако, интересна не констатация факта, а детали случившегося. Кража произошла при активном участии греков - канцеляристов Константинопольского патриархата, которые собственно и переиначили Русь в Россию, а также для собственного удобства запустили названия "Макро Россия" и "Микро Россия".

Впоследствии греческая терминология прижилась настолько, что в XIX веке киевским и харьковским интеллектуалам пришлось искать ей замену, актуализировав тесно связанное с казацкой историей название "Украина" (кстати, львовяне дольше держались за русинскую идентичность).

История возникновения и трансформации восточноевропейских топонимов и этнонимов в "Украденому імені..." рассмотрена довольно подробно.

А вот американский историк украинского происхождения Сергей Плохий в книге "Походження слов'янських націй" отстаивает несколько иную точку зрения: ключевую роль в том, что Московия стала Россией, сыграли предки современных украинцев. Проще говоря, никто ничего не крал - сами отдали, да еще и убеждали: бери, мол, хорошая вещь! Ну, посудите сами: впервые тезис о едином "роде российском" документально зафиксирован в 1592 году - в письме львовского православного братства к московскому царю (деньжат просили подкинуть, грантоеды).

Затем киевские церковники активно участвовали не только в реформах московского православия, но и помогали Петру I из Московского царства сделать Российскую империю. Кстати, именно в Киево-Печерской лавре написали знаменитый "Синопсис", который стал не только первым учебником российской истории, но и лег в основу их внешнеполитической доктрины.

Впрочем, стоит отметить, что в книгах Наконечного и Плохия недостаточно внимания уделено белорусскому фактору - он словно остается в тени украинско-русской борьбы за первородство, духовное главенство и историческое наследство.

Исследование российского историка Алексея Миллера (не путать с главой "Газпрома") "Украинский вопрос в Российской империи" хронологически как бы перехватывает эстафету: если книга Плохия оканчивается на середине XVIII века, то у Миллера речь идет о XIX веке - базовом для формирования модерных наций.

Автор довольно убедительно доказывает, что у Российской империи был в общем-то весьма слабый ассимиляторский потенциал, а потому и не удалось реализовать концепцию триединого русского народа (великороссы, малороссы и белорусы).

Что же до украинского вопроса, то он для российских властей всегда находился в тени куда более проблемного польского вопроса. Российские империалисты-ассимиляторы недостаточно и непродуктивно поддерживали галицких москвофилов. Так что идея превратить триединый народ в счетверенный, добавив к ним карпатороссов, так и осталась на уровне разговоров. И вообще, ирония судьбы в том, что с украинской идеей больше всего боролись не имперские власти, а верноподданные малороссы.