Десять главных книг этой зимы: зарубежные авторы

В новинках современной зарубежной литературы есть нечто непереводимое ни на один язык, на котором они изданы, бытуя на рынке наших идей, надежд и откровенных мечтаний. А именно - неизбывное чувство того, что времена меняются, а жить, любить и убивать это самое время нам приходится все теми же неизменными способами.

Покуда все гадали, что же такое новый роман Мишеля Уэльбека "Покора" (Х.: Фолио) - антиутопия или политическая сатира? - сам автор объяснил, что "просто уплотняет ту эволюцию, которая кажется ему возможной". И политическая подкладка его детища не менее проста, ведь писатель давно конфликтовал с исламом.

Хотя, его герой, 44-летний профессор литературы Франсуа не против принять чужую веру, надеясь, что три новые женушки разнообразят ему скучное сожительство со студентками. Ведь главное в "арабской" проблеме - это не ислам, а исламисты, трактующие Коран самым радикальным способом.

В забавной книжке "Европеана" Патрика Оуржедника (Л.: Издательство Старого Льва) мир складывается из "художественных" осколков фиктивных эпизодов и прочих парафраз. Русские изобрели революцию, американцы - бюстгальтеры, а немцы - специальных женщин, которые во время войны распиливали сгоревшие трупы для удобрения деревьев.

Одна женщина не захотела пилить, и ее решили расстрелять за саботаж, но солдаты за это время успели дезертировать. Но погружение в постмодернизм продолжается, и после эмансипации женщин и изобретения контрацептивов и одноразовых пеленок количество детей в Европе уменьшилось, зато выросло количество игрушек, качелей, собак и хомячков.

Сборник Гурама Одишария "У Сухумі очікується дощ" (Л.: Издательство Анетты Антоненко) - это стихи и проза человека, потерявшего буквально все в результате недавней войны в Абхазии и раздающего теперь богатство своих воспоминаний. Родина живет у него в глубинах подсознания: "Нам добре відомо, що бачать / Розплющені очі. / Але що ввижається / Очам заплющеним?" Оттого пальмы здесь - "зелені зірки", а Гагра - "брама неба і моря".

В прозе у автора сборника также сплошные экскурсы в прошлое. Идет, например, в Тбилиси дождь, но он не такой, как в Сухуми, понимаете? "Бо мене тепер, напередодні завтрашнього дощу, всі спогади пов'язують, поєднують лише з довоєнним Сухумі, роблять його плоттю і кров'ю".

Уникальная "Сказка сказок" Джамбаттиста Базиле всегда была обделена успехом. Все последователи этого автора вроде братьев Гримм и Шарля Перро издавались помногу и часто, а самого его перевели только в 1925 году.

Да и при жизни автора не особо привечали, ведь сказки Базиле для взрослых воплощали в себе то, чего стыдились итальянские просветители - телесный низ и все, что в человеке первобытно, и что на века может сохранить только язык. В этой книжке он такой же острый, как и во времена, "когда Солнце, как неудачливая проститутка, переходило из одного квартала в другой, и король, призвав музыкантов и пригласив вассалов, устраивал великий праздник".

В романе "Чарівна ти" Чака Паланика (Х.: Клуб Семейного Досуга), в котором триллер с боевиком замешаны на детективной интриге, речь идет о нынешних временах, когда женщины, минуя плиту и детей, идут в юриспруденцию и ракетостроение.

А все оттого, что главный герой решил довести их до стопроцентной явки в его сети магазинов интимных услуг. Спросите, для чего? Дистанционное управление миллионами оргазмов - вот что разрушит пресловутую американскую мечту и продлит удовольствие от этого фантастического по своей безумной задумке романа.

Мир в сборнике "Сто бед" Эмира Кустурицы (СПб.: Азбука) делится на две неравные судьбы одной страны, семьи и малолетнего героя. Это время до и после распада Югославии и развала всего социалистического лагеря. Ну а что действия героев предсказуемы, так это оттого, что все они родом из фильмов Кустурицы.

Здесь ребенку на день рождения дарят возможность посидеть в танке, а на следующий год - выстрелить разок из пневматической винтовки. Неудивительно, что после этого он думает, что "жизнь ничего не стоит, сто бед и ничего больше". А больше, добавим, ничего и не надо, поскольку мальчик вырос и описал свое детство в книжке.

По сути, роман "Дублинеска" Энрике Вила-Матаса (М.: Эксмо) - это история стареющего интеллектуала, коих немало в литературе и кино. Недаром на протяжении всего повествования они постоянно цитируются и обыгрываются. Например, Джойс, описавший один день своего героя в Дублине, куда спешит и герой нашего романа.

С другой стороны, "Дублинеска" - истинное наслаждение для литературных гурманов, ведь повсюду здесь - безусловный Джойс, аллюзиями на которого полон этот роман-игра, роман-мозаика, роман-эпитафия пыльной эпохе бумажных книг.

Замечательный сборник "Время сердца" Ингеборга Бахмана и Пауля Целана - это настоящий роман в письмах, начавшийся в немецких лагерях перемещенных лиц в 1948 году и закончившегося осенью 1961-го года в Париже.

Любовные отношения между двумя выдающимися немецкоязычными литераторами ХХ века - евреем из Черновцов и венской красавицей - вполне укладываются в эпистолярную коллекцию знаменитостей ХХ века вроде Джона Леннона и Йоко Оно. И хоть открыток вроде "Дыши!" наши герои друг другу не посылали, зато Целан мог заявить своей возлюбленной: "Ты - словно фен". Не в смысле ее пылкости, а просто поэту иногда позволительно мучить любимую, которая после обязательно опишет эти мучения в своей книжке.

Эпистолярное и полиграфическое чудо - "Дневники Энди Уорхола" (М.: Ad Marginem и Музей современного искусства "Гараж") - это вполне художественное чтиво и заодно самая откровенная книга ХХ века, в которой собраны ежедневные записи короля поп-арта. Автор "Дневников" - не сторонний наблюдатель, пишущий свою жизнь, а непосредственный ее персонаж.

Уорхол действительно живет в дневнике, рассказывая о своих ежедневных приключениях. Среди прочих здесь встречаются Джим Моррисон и Трумен Капоте, Йоко Оно и Джон Леннон, Уильям Берроуз и Лайза Минелли, Мик Джаггер и Жан-Мишель Баския, Дебби Харри и Мохаммед Али, Лу Рид, Брюс Спрингстин и Палома Пикассо.

Вообще-то вместо автобиографических "Гиллиамесок" Терри Гиллиам (М.: АСТ: CORPUS) - участник легендарной группы "Монти Пайтон" и режиссер "Страха и ненависти в Лас-Вегасе" - хотел издать что-то такое запредельное. С коллекцией живописных работ, а также песнями и плясками духов памяти, которых с излишком накопилось в мемуарной сокровищнице знаменитого эксцентрика.

Но, увы, стоило включить диктофон, и вышло то, чего и следовало ожидать. "Меня уже было не заткнуть, - печалится автор, - и в результате вышла автобиография в духе игры Grand Theft Auto: бешеная автомобильная погоня через всю мою жизнь, с заносами и авариями, так что лучшие мгновения со свистом проносятся мимо".

Кстати, со списком главных книг этой зимы от украинских авторов Styler знакомил вас чуть раньше.