О профессии учителя, переезде из Донецка в Киев, поиске новой работы и о том, есть ли смысл бороться за людей, оставшихся на оккупированной территории - в интервью для Styler
Ольга Антоненко работает педагогом с 1993 года. Уже более 23 лет она преподает физику и считает профессию учителя своим призванием. Ольга закончила физический факультет Донецкого государственного университета. Регулярно принимает участие в научных конференциях и верит, что учитель – это тот человек, который помогает сделать мир лучше.
Styler встретился с Ольгой, чтобы поговорить о ее трудном решении покинуть родной город, о поиске новой работы, об украинском языке в школах Донецка и о том, как изменились нужды переселенцев за более чем два года войны.
"Я и представить не могла, что когда-нибудь буду вынуждена уехать из родного города. Даже не думала выезжать. У меня в Киеве живут родственники – двоюродные братья. Уговаривали уехать из Донецка еще с мая 2014 года. Говорили: "Бросайте все и приезжайте". А мы не соглашались до последнего, ведь Донецк – это наш дом, куда нам уезжать. Но тем временем у нас на улицах уже ходили люди с оружием. Я как-то весной встречала дочку на перроне Донецкого вокзала: как только поезд прибывал, вдоль перрона выстраивались автоматчики. А позже началась настоящая война".
"В июле 2014 года мы с дочкой даже умудрились съездить отдохнуть. Обычно на вокзале в Донецке – шум, суета, все куда-то спешат, между собой переговариваются. А тогда, помню, было тихо-тихо вокруг. Когда мы вернулись обратно, то увидели: троллейбусы и автобусы не ездят, люди по улицам не ходят. На домах висят таблички, информирующие, где находятся ближайшие бомбоубежища. И где-то далеко слышны взрывы и выстрелы. Очень жутко".
"День, когда мы уезжали, я помню до мелочей. 12 августа 2014 года последним поездом мы покинули город. Ехали с мамой. Поезд отправлялся не из Донецка, а уже из Ясиноватой. 13 июля мы были уже в Киеве. Здесь началась наша новая жизнь".
"Когда мы ехали, я была уверена: побудем в Киеве месяц-два и вернемся, когда все наладится. Я забирала пожилую маму с собой. И получается, что меня в Донецке больше ничего не держало. Кроме жилья, которое там осталось. Но потом случилось ужасное: через два месяца после нашего приезда в Киев моей мамы не стало".
"Помню, в 2014 году в Министерстве образования и науки объявили, что нового учебного года на оккупированных территориях не будет. Я поняла, что надо идти и искать работу в Киеве. И самая первая школа, в которую пришла, приняла меня. В поиске работы помогла коллега, с которой мы познакомились в 2011 году. У нас была зарубежная командировка – я представляла Донецкую область в научной школе для учителей физики. Там познакомилась с Оксаной, уважаемым педагогом, которая сейчас работает в Дарницком районе Киева. Я решила к ней обратиться, и она сразу же помогла".
"Директору школы, в которую я пришла, сразу же сообщила, откуда я родом. Она говорит: "Ну и хорошо, будете у нас работать". Я предупредила ее, что как только в Донецке жизнь наладится, я сразу же туда вернусь. Запомнила слова директора "Вы туда вернетесь не скоро". И вот я работаю здесь уже третий год".
"Сейчас я уже классный руководитель, у меня – мои любимые шестиклассники. От общения с ними получаю колоссальное удовольствие! Конечно, они шумные, задают много вопросов. Но такими и должны быть дети – пытливыми и полными энергии. Глядя на них, я каждый день убеждаюсь, что мне больше всего в жизни нравится общаться с детьми. Конечно, к концу недели устаю. У меня в среднем шесть уроков в день: преподаю в 7,8 и 9 классах. Но профессия учителя – это ведь вся моя жизнь".
"Не могу сказать, что в Донецке – не такие дети, что они чем где-либо еще. Что они отличаются менталитетом или взглядами. Просто у школьников Киева есть больше шансов везде бывать, что-то видеть. Дети и их родители в Донецке имели меньше таких возможностей".
"Первый год после переезда было очень тяжело морально. Как-то зимой были большие сомнения. Я думала, что все брошу и уеду назад, в родной дом. Но потом трезво подумала: как же я теперь буду общаться там с людьми? Ведь я знала, кого теперь славят в нашей школе, какие там теперь герои. Я в Донецке работала заместителем директора по учебно-воспитательной работе. Не представляю, как это можно было возобновить в тех условиях, которые там теперь создались".
"Я счастлива, что в моей жизни появилась общественная организация Донбасс SOS. Она заполнила ту пустоту, которая в моей жизни образовалась после переезда. Я работала на горячей линии – принимала просьбы от пересленцев. С самого начала военных действий были обращения людей по поводу эвакуации, по гуманитарной помощи. Сейчас вопросы уже другие – в основном социальные выплаты, пенсии, адресная помощь. Вижу, что за два года запросы поменялись. Раньше люди хотели просто выехать, просили гуманитарную помощь и жилье. Сейчас часто просят помочь устроить детей в школу, оформить льготы".
"Можно сказать, что те, кто хотел и мог выехать из оккупированных территорий – те выехали. Но надо понимать, что там остается много тех, кто просто не имеет возможности покинуть дом. Сейчас оттуда выезжают в основном из-за детей, чтобы помочь им получить образование на контролируемой Украиной территории. Ведь здравомыслящие люди понимают, что дипломы так называемых "ЛДНР" – это же не документы. Для школьников-выпускников остро стал вопрос получения аттестата. Наше министерство позволяет получать образование экстерном или дистанционно. Многие этой возможностью воспользовались. Для этого учились в донецких школах, параллельно получая образование легальное".
"У нас в Донецке осталась трехкомнатная квартира. Рассказывают, что людям свои квартиры в городе удается продать, но для этого они специально связываются с нотариусами на контролируемой Украиной территории. Но я боюсь, что если продам свое жилье, то вырученной суммы мне не хватит даже на первый взнос при покупке квартиры здесь, в Киеве".
"Сейчас совершенно не испытываю недостатка общения, не чувствую себя одинокой. У меня масса друзей и знакомых киевлян, луганчан, дончан. Мы познакомились и ними уже после переезда".
"Моя дочка с красным дипломом закончила инженерно-физический факультет КПИ. Она - техник-технолог инженерного материаловедения, поступила в магистратуру. С дочкой мы снимаем однокомнатную квартиру недалеко от школы, где я преподаю. Смотрим на жизнь с оптимизмом и верим, что все будет хорошо".
"Знаю многих, чьи дети поступили учиться в донецкие вузы. Все это очень печально. Но вместе с тем, многие родители мне звонят и рассказывают, что их дети продолжают учиться в Виннице, в Кривом Роге, в Одессе".
"Никто из моих знакомых, выехавших из Донецка, за эти три года назад еще не вернулся. Моя коллега, учитель высшей категории, вынуждена работать продавцом. Ведь она – преподаватель украинского языка и литературы, и найти работу в Киеве по такой специализации сложно. Но она все равно верит, что скоро будет работать по специальности. Говорит: "Как бы мне не было тяжело, возвращаться туда не хочу ни под каким предлогом".
"Банковская система на оккупированных территориях не работает: там люди ждут, пока зарплаты привезут в сумках".
"Слышала, что в школах Донецка оставили по одному часу в неделю украинского языка. Все остальное, конечно же, на русском. Знаю также, что многие учителя украинского языка в Донецке сейчас окончили курсы и теперь преподают русский язык. Но у нас и раньше так было, никто ведь русский язык не запрещал. Кстати, в нашем Кировском районе Донецка две были школы полностью с преподаванием на украинском".
"Первый год какая-то связь с Донецком была, хотелось с людьми общаться, созваниваться. Сейчас понимаю, что желание общаться было больше с моей стороны. Были, скажем так, звонки вежливости. Я смотрю новости, вижу, что там стреляют. Волнуюсь и звоню узнать, как же они там. А в последние год- полтора звонки прекратились. О том, как дела, коллеги рассказывали неохотно. Но при это говорили, что у них все прекрасно. Мне говорили: "Что тебе там делать, возвращайся!". Но как же вернуться, если взгляды у нас с этими людьми – диаметрально противоположные".
"Многие на оккупированной территории стремятся получить украинские пенсии. Им говорят: "Вы же ждали Россию, вот пусть она вас и содержит". Но ведь они – тоже граждане Украины, и имеют точно такое же право на пенсии, как и жители Житомирщины или Львовщины".
"Даже когда в Донецк вернется украинская власть, а я в это верю, конфликт все равно затянется. Будет очень много работы для психологов. Ведь там сейчас у детей воспитывают совершенно противоположные нашим идеалы. В школах – уроки политинформации. "Эти злодеи укрофашисты" – так прямо детям и говорят. Воспитывается целое новое поколение тех, кто буде иметь совершенно другие взгляды. Можно отстроить разрушенные дома, но поменять отношение – сложнее всего. Вывести взращенную там ненависть будет очень сложно".
"Конечно, всегда есть смысл бороться за тех, кто там остался. Ведь остались люди по разным причинам. Например, мой старший брат и его жена – медики. Они теперь работают на контролируемой территории. У кого-то в Донецке дети, у кого-то - пожилые родители. Остаются вопросы работы, жилья. Но это не значит, что они не поддерживают Украину. Наоборот: они ждут, когда же их наконец освободят".