Ученый Антон Сененко: "Через два-три года мы можем столкнуться с полной потерей науки, ценных кадров и экспертов"
О том, что украинские ученые систематически выезжают за границу, слышал практически каждый. Но достаточно посмотреть на динамику выездов, чтобы задуматься: все на самом деле очень серьезно. Низкие зарплаты – первое, что вынуждает ученого принять решение о выезде из страны. Так, за годы независимости количество украинских ученых, работающих в прикладных сферах, уменьшилось в 23 раза.
За аналогичный период количество ученых в Украине сократилось в 5 раз, а за последние 3 года только Национальную академию наук Украины покинуло около 700 молодых ученых возрастом до 35 лет, напоминает кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института физики НАН Украины и популяризатор науки Антон Сененко.
Согласно данным НАН Украины, по состоянию на 1 января 2017 года молодых ученых в Украине было 2338, а сейчас осталось 2170.
Антон Сененко подчеркивает:
"Сейчас Украина занимает одно из последних мест в Европе по количеству ученых. У нас всего около 1300 ученых на миллион населения. Ниже – только в Румынии и Молдове. Однако, учитывая улучшение ситуации в Румынии, они нас обгонят. Сегодня в Украине могут улчшить и улучшают законодательство, но может оказаться, что завтра работать по нему будет некому. Мы к такой ситуации идем усиленными темпами".
При этом, несмотря на скептицизм, науку в Украине все же реформируют. По мнению ученого, сегодня многие прогрессивные украинские ученые активно вовлечены в процесс реформ, а с принятием "Закона о науке и научно-технической деятельности" украинскую науку понемногу, но все же "ставят на европейские рельсы".
О перспективах украинской науки, финансировании, эмиграции ученых, плагиате в диссертациях и о многом другом – в интервью с известным ученым-физиком и популяризатором науки Антоном Сененко.
Антон, как вы бы описали состояние украинской науки сегодня?
Часто говорят, что наука у нас "совковая". Ничего подобного! У нас все намного хуже. Наша наука – это гибрид жуткого капитализма и советских реалий. Раньше было централизованное снабжение, централизованное планирование. Тогда были деньги и планы, сейчас остались бюрократические процедуры, которые контролировали планы в прошлом, но нет денег и гибкости. А если деньги и появляются, то не вписываются в существующие процедуры. В этом весь негатив, в котором оказалась украинская наука.
Часто также говорят, что в Украине должно быть много прикладной науки. Вспоминают, что в том же СССР было много именно прикладных научных разработок. Что-то делалось под конкретную задачу. Сейчас использовать это все просто негде.
Недавно на первом заседании Национального совета по вопросам развития науки и технологий вспоминали показательные цифры: количество ученых в период с 1991 года до сегодняшнего дня уменьшилось в пять раз. Это катастрофическая цифра. Было 300 тысяч ученых, осталось – 60 тысяч. Так вот: в прикладных сферах количество ученых уменьшилось в 23 раза! У нас практически нет высокотехнологичных предприятий. Остались либо сырьевые, либо фирмы, которые, образно говоря, зарабатывают продажей привозных джинсов и айфонов.
В то же время государство любит дотировать те сферы, которые в дотациях совершенно не нуждаются. Мы смотрим на прибыли дотируемого холдинга, смотрим на роскошные имения директора этого холдинга и видим этот явный диссонанс. И в то же время наблюдаем, как высокотехнологичные производства остаются далеко позади. Конечно, не совсем компетентные люди говорят, что можно перейти полностью на самообеспечение и жить только с грантов, но это не так.
Но разве гранты нельзя получать и сейчас? Или есть ограничения?
Кроме того, что сам по себе грант непросто получить, есть и ограничения со стороны Украины. Имею в виду все то огромное количество бюрократических сложностей именно со стороны нашего государства, а не со стороны грантодателя.
В чем основные сложности?
В украинском законодательстве, в бюрократии, а также – в непонимании чиновниками всех проблем науки. Мы воюем за европейские гранты, а оборудование и материально-техническая база у нас устаревшая. В Европе гранты даются на исследования, реактивы и приборы, но своя база в виде помещений, воды, электричества, тепла и основного набора оборудования - должна быть. Иначе грант просто не дадут. То есть уже на стартовой линии необходимо быть очень конкурентоспособный. Это нормально. Но украинские чиновники себе представляют, что нашему ученому достаточно начитаться книжек, прийти на европейский рынок и сказать примерно так: "я умный, дайте мне денег”. И, конечно, ему все эти деньги якобы дают. Это так не работает!
Например, в 2015 году Украина стала ассоциированным членом Рамочной программы Европейского Союза по исследованиям и инновациям "Горизонт 2020" (самая большая Рамочная программа ЕС по финансированию науки и инноваций с общим бюджетом около 80 млрд евро, рассчитанная на 2014-2020 года – ред.).
Наши чиновники думают, что этого нам вполне достаточно, и мы сразу разбогатеем. Но чтобы на равных конкурировать в "Горизонте 2020", нужно быть не только крутым и прогрессивным ученым. Нужно иметь современные установки. Трудно конкурировать с учеными на “Феррари”, когда у тебя в руках самокат.
Необходима модернизация и качественное поддержание отечественной научной инфраструктуры, которая не финансировалась должным образом практически никогда со времен обретения Независимости.
Конечно, я рад, что хоть какие-то мысли ученых доходят правительству. И то, что Национальный совет по вопросам развития науки и технологий появился, и Научный комитет на что-то влияет, это уже хорошо. По сути это единственная структура в стране, которая нынче собирает за одним столом ученых и чиновников. Но к ученым должны прислушиваться намного тщательнее.
Как именно ученые вовлечены в реформу науки, которая сейчас проходит?
Можно считать, что "Закон о науке и научно-технической деятельности", который был принят в 2015 году, заложил основы реформирования научной сферы в Украине. Не смотря на то, что изменения идут долго и со скрипом, его можно назвать евроинтеграционным законом для науки. Это что-то наподобие того, как пытаются внедрить стандарты НАТО в украинской армии.
При всем скепсисе и проволочках, эксперты пытаются реформировать науку, переводя ее на стандарты исследований Европы. Характерно, что этот закон создавался при очень мощной поддержке и консультациях с учеными. Активных ученых у нас не так много, но все, которые есть, реформами занимаются. Да еще и плагиат отслеживают, и науку популяризировать успевают.
А как удалось добиться того, чтобы в процесс реформирования задействовали ученых?
Активная позиция. Так, например, в рабочую группу по написанию Закона вошла Юлия Безвершенко (заместитель председателя Совета молодых ученых НАН Украины, кандидат физико-математических наук, вице-президент ГО "Unia Scientifica" – ред.). Вообще была задействована целая группа ученых. Кроме того, запускается Национальный совет по вопросам развития и технологий. То есть все те структуры, которые необходимы, чтобы войти в европейскую научную семью и работать на равных по европейским стандартам и получать гранты.
С помощью закона удалось запустить Идентификационный комитет, потом – Научный комитет. Который, кстати, по многим вопросам сейчас активно “притирается” на аттестационных коллегиях с Министерством образования и науки Украины. По недавним сведениям членов Научного комитета на одной из коллегий в 40% случаев зафиксированы попытки получения ученых званий на основании "липовых" публикаций. Люди буквально выдумывают публикации, чтобы защищать диссертации и получать заветные корочки, и у многих работы - откровенный плагиат.
На первом заседании Нацсовета по развитию науки и технологий Александр Данилюк (министр финансов Украины в правительстве Гройсмана – ред.), которого я, кстати, по многим вопросам очень уважаю, сказал: "Да, мой сын, тоже ученый, учится за рубежом. Когда приезжает в Украину, то у него сложности с закупкой реактивов и материалов". И это так! Но кто будет это решать? Разрешительная система, де-факто, не позволяет ученым покупать кучу реактивов! Мотивируют это тем, что излишняя свобода в закупках будет способствовать распространению наркотиков. Но разбираться с наркозависимыми – это дело МВД. Почему это должно препятствовать нам в исследованиях?
Кроме того, огромные деньги теряются на растаможивании оборудования. Доходит до того, что некоторые составляющие ученые буквально раскладывают по карманам, чтобы без проблем ввезти в страну. Но пока не видно, что эту проблему собираются решать. Даже те ограничения на трату бюджетных денег, которое ввело правительство Яценюка как временные в 2014 году, удалось в какой-то мере отменить только спустя несколько лет.
И украинские ученые продолжают выезжать работать в другие страны.
Конечно, ученые уезжают, ведь в Украине за свои знания ученый получает 5 тысяч гривен, а на Западе за те же знания – условные 2 тысячи евро. Очевидно, что наши ученые ценятся в европейских странах. Наших ученых зовут не только в Европу. ОАЭ вывозят наши умы десятками. В Турцию наши ученые выезжают целыми коллективами: сначала едет глава лаборатории, который затем забирает всех своих. Представьте, какие у меня были чувства, когда я узнавал, что люди, с которыми я проработал десяток лет бок-о-бок, уехали в Польшу!
Почему от нас уезжают стартаперы? Представители правительства, в том числе премьер-министр, любят делать с ними селфи, а в итоге эти стартаперы едут работать в Кремниевую Долину. Проблемы, прежде всего, в законодательстве. Таможня, налоговая, маски-шоу, отсутствие налоговых льгот для предприятий, которые вкладываются в инновации. Все подобные процессы должны проходить под четким контролем ученых, экспертов и заинтересованных в хорошем смысле слова лиц.
Есть позитив в том, что сегодняшние реформы в науке – это "базовые линии", которые останутся на будущее, и это хорошо. Чиновники любят что-то корректировать, но, так или иначе, основа заложена: это Нацфонд, Нацсовет, Научный комитет.
К счастью, через два года запуска процесса реформирования приняли проект дорожной карты интеграции Украины в европейское исследовательское пространство. Там по пунктам прописано, что мы должны сделать, чтобы Украина становилась более инновационной страной. С одной стоны, точку невозврата в запуске реформирования украинской науки, мне кажется, мы прошли. Но, с другой, сегодня неизвестно, останется ли у нас в стране наука вообще. Перспектива ближайших двух-трех лет такова, что ученых в стране может просто не остаться.
Проблема потери кадров настолько серьезна?
Да, все очень серьезно. Я абсолютно без шуток сейчас говорю. Сегодня могут улучшить законодательство, но может оказаться, что завтра работать по нему будет некому. Мы к такой ситуации идем усиленными темпами.
В закон о науке и научно-технической деятельности вписали, что финансирование науки в размере 1,7% ВВП будет, но с 2020 года. Не все доживут до 2020 года. Когда я пришел работать в Институт физики НАН Украины, в нем было 86 молодых ученых-физиков. Сейчас их осталось 50. Это очень плохие цифры. На подготовку ученого государством потрачены колоссальные средства, а они выезжают за границу. Потому что любое сокращение финансирования в первую очередь бьет по компетентным, хорошим ученым, которые востребованы за рубежом.
Сокращение финансирования привело к тому, что науку перевели на четырех- и трехдневную рабочую неделю. Из-за этого те, кто занимался наукой, но не имел возможности прокормить себя и просто вынужден был или уходить из науки, или выезжать из страны.
В той же Академии наук по состоянию на январь 2018 года работало всего 2170 молодых ученых. Это очень мало. Почему такая ситуация настолько критична? Потому, что представители среднего поколения, которое воспитывало молодежь в 90-х, практически все выехали из страны. В тот период остались только люди 50-60 лет. Сейчас им уже около 80. Молодежь, а также те, кому 40-45 лет, или давно выехали, или выезжают. Мне каждый год в начале года присылают динамику по увольнениям молодых ученых. Кстати, наиболее удручает, что увольняются и уезжают чаще всего стипендиаты президента Украины, стипендиаты НАН Украины, то есть самые талантливые.
Очень скоро мы окажемся в ситуации, когда старшее поколение ушло, а молодое - выехало. Если завтра в науку зайдет молодежь, но у кого она будет учиться, и на каком оборудовании?
И, конечно, повышение зарплат на 1-2 тысячи гривен выезд ученых за границу не остановит.
Да. Я считаю, что молодые ученые должны получать как минимум 500 евро в месяц, и в перспективе зарплата должна еще больше повышаться. Раньше в Польше с финансированием науки тоже был полный провал. Но сейчас у них и уровень зарплат, и законодательство, позволяют ученым постепенно возвращаться из стран западной Европы и чувствовать себя более-менее комфортно у себя в стране. В Париже я работал с поляком, который тоже вернулся работать к себе домой.
А что у нас? Если раньше платили 3 тысячи гривен, то сейчас платят 5-6 тысяч. Разве можем мы сравнивать это с зарплатами, которые наши ученые получают в Польше? Это при том, что ученый сам закупает иногда оборудование за границей.
Чиновники любят говорить о программах поддержки. Грант Президента Украины для молодого ученого – от 60 тысяч гривен в год. Это одна месячная стипендия французского аспиранта! Если мы хотим быть действительно инновационным государством, нужно, наконец, начать играть по взрослым правилам. Но понимания этого вопроса у наших чиновников нет.
Как такая катастрофическая потеря кадров в науке сказывается на работе стратегических предприятий?
Конечно, плохо сказывается и на них. Посудите сами: одному из важных заводов для выполнения важного контракта понадобились специалисты. Их искали по всей стране. И не нашли. Оказалось, что в 90-е растеряли всех! Сейчас пытаются перенимать западные образцы, кого-то подучивать.
Начальники другого завода ходили по домам ветеранов производства, которые давно с этого завода уволились. Буквально умоляли их приходить хотя бы на половину дня, чтобы обучить молодежь. Это уже происходит, сегодня и сейчас. Чиновники этого не видят.
Чем грозит подобная ситуация, если не предпринимать никаких шагов в ближайшие несколько лет?
Это грозит множеством ужасных факторов. Если ничего не предпринимать, через два-три года мы можем столкнуться с полной потерей науки, ценных кадров, экспертов. Это деградация в том числе образования, природоведческих наук, высшего образования. Это деградация технологий, специальных сфер. Например, атомной энергетики. Невозможность производства средств обороны. Беда еще и в том, что чем меньше в стране реальных ученых, тем больше – псевдоученых. Из-за нехватки в стране ученых, надбавки и должности будут все больше давать тем, кто занимается псевдонаукой.
Но позитив есть. Несмотря на то что у нас четвертый год идет война, а наука переживает сложное время, у нас все еще остаются специалисты, а реформа науки, хоть и медленно, но движется. Это радует и вселяет надежду.
Победим.
Ранее украинский ученый рассказал, как отличить настоящую науку от "изобретений" шарлатанов.