Узники Кремля: пленные украинцы, о которых редко вспоминают СМИ
Общественная организация Крым SOS была создана как страница на Facebook в первый день российской оккупации полуострова – 27 февраля 2014 года. На странице публиковали оперативную информацию о том, что происходит в Крыму с начала его оккупации. Позже организация стала заниматься более широким списком вопросов. В марте 2014-го начала действовать горячая линия, принимающая звонки от вынужденных переселенцев и тех, кто столкнулся с какими-либо проблемами на полуострове.
Своей целью активисты Крым SOS называют деоккупацию Крыма и реинтеграцию полуострова, а также работу с последствиями военной агрессии, в том числе и работу с переселенцами с Востока и Крыма. Среди первоочередных задач организации – адвокационная работа по возвращению территорий и мониторинг правонарушений в Крыму, помощь тем, кого арестовали и незаконно удерживают в тюрьмах в России и на территории полуострова.
По словам соосновательницы инициативы Крым SOS Тамилы Ташевой, после триумфального освобождения Надежды Савченко, а далее – после того, как удалось добиться выхода из тюрьмы Геннадия Афанасьева и Юрия Солошенко, фамилии украинских политзаключенных стали звучать намного реже. Кроме того, приостановилась масштабная информационная кампания в поддержку тех, кого незаконно удерживают в России и на территории Крыма.
“Сейчас имена многих заключенных остаются для украинцев неизвестными. Большинство слышали несколько громких имен, не более. Стали чаще говорить про Клыха, Карпюка и Сущенко, но все равно этого недостаточно. Надо понимать: чем больше мы будем вспоминать тех, кого незаконно удерживают в застенках страны-агрессора, тем больше будет шансов на их освобождение”, - уверена Ташева.
Styler встретился с известной гражданской активисткой, чтобы узнать о судьбах тех заключенных, которые все это время незаконно удерживаются в российских тюрьмах и напомнить о ключевых криминальных делах, которые ведут против проукраинских активистов в Крыму.
Судебные процессы с многочисленными правонарушениями
“Дел, имеющих политический контекст, на самом деле больше, чем кажется на первый взгляд. Мы для себя условно разделяем их на дела, имеющие отношение к ключевым датам и событиям в Крыму. Есть так называемое “дело 26 февраля”, когда в этот день в 2014 году у здания Крымского парламента встретились две противоборствующих между собой группы активистов: крымские татары и другие проукраинские активисты, а с другой стороны – пророссийские. Между ними произошли стычки, была давка. Задержания активистов последовали не сразу, а спустя время”, - рассказывает Тамила Ташева.
В 2015 году был задержан первый фигурант этого дела, Ахтем Чийгоз, являвшийся одним из лидеров Меджлиса и заместителем председателя этого представительского органа. Ему инкриминировали часть 1 статьи 212 Криминального Кодекса РФ – “организация массовых беспорядков”, которая предполагает лишение свободы сроком на 10 лет. Правозащитная организация Amnesty International назвала это событие “очередным из ряда репрессивных мероприятий” против несогласных с аннексией Крыма. После этого арестовали еще несколько фигурантов “Дела 26 февраля”. Кто-то из них был освобожден под попечительство, кому-то дали условные сроки. Но еще как минимум трое - отец четырех малолетних детей Али Асанов, Мустафа Дегерменджи и Ахтем Чийгоз - до сих пор находятся под стражей.
“Судебный процесс по этим фигурантам ведут с многочисленными правонарушениями. Например, Ахтем Чийгоз в последнее время в зале суда не присутствовал. Он сидит в соседней комнате, с ним ведут связь по Skype. Таким образом нарушается право на справедливый суд, ведь он никак в судебный процесс не вовлечен, и находится в изоляторе. Подобное решение объясняют новой процессуальной формой ведения суда. Но при этом в камере с ним нет адвоката.
"Следующий кейс – это “Дело 3 мая”. В этот день в 2014 году лидер крымскотатарского народа Мустафа Джемилев ехал в Крым. Ему перед тем запретили въезжать на территорию РФ. Но ведь Крым – это не территория России! И встречать Джемилева к границе с материком приехали около двух тысяч людей. После этого приехавших туда людей начали массово штрафовать. Штрафы достигали 50-70 тысяч рублей. И людям, которые живут в условиях оккупации и сорванного на тот момент сезона, платить их было очень сложно”, - говорит Тамила Ташева.
"Ярлык “террорист” навязывают только лишь из-за вероисповедания"
Следующее дело - дело крымских татар, имеющее условное название “Хизб ут-Тахрир”. По нему сейчас проходит 19 человек. Новая волна задержаний началась этой осенью, когда 12 октября представители ФСБ ворвались в дома крымских татар в селах Каменка и Строгановка Симферопольского района. Арестовали пять человек. Среди них был крымский татарин Рустем Исмаилов. Вооруженные “правоохранители” пытались произвести давление на их малолетних детей, которые были сильно напуганы.
Кроме того, представители ФСБ изъяли крупную сумму денег, полученную семьей Исмаиловых от продажи дома. Согласно УК РФ, предъявленная статья подразумевает участие в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической. Обвиненному в преступлении грозит лишение свободы сроком от 10 до 20 лет со штрафом в размере до 500 тыс. рублей.
“У задержанных – многодетные семьи, и все они теперь остались без кормильцев. Такими агрессивными действиями силовики намерены дискредитировать и маргинализировать всех крымских татар, навесив на них ярлыки "террорист" и “экстремист”. Дело в том, что Хизб ут-Тахрир, международная исламская политическая партия, решением Верховного суда России запрещена на территории РФ еще в 2003 году. Но те люди, к которым ворвались силовики, просто исповедуют ислам. Возможно, они более сильно придерживаются исламских норм, чем другие крымские татары: молятся пять раз в день, а женщины носят хиджаб, но это не дает право называть их террористами. Тем более, что абсолютно никаких доказательств этому нет. Ведь за всю истории независимой Украины в Крыму не произвели ни одного террористического акта", - добавляет активистка.
До оккупации Крыма на полуострове насчитывалось до полутора тысяч приверженцев Хизб ут-Тахрир. Многие покинули территорию полуострова, но даже и они не были особо активными, говорят правозащитники. Сейчас количество членов этой партии на территории полуострова неизвестно.
Украинские “диверсанты” и пропавшие без вести крымчане
10 ноября 2016 года в ФСБ РФ сообщили о задержании в оккупированном Севастополе “участников диверсионно-террористической группы Главного управления разведки Минобороны Украины". Севастопольский "суд" арестовал всех троих на два месяца. Спикер Минобороны по вопросам АТО опроверг это заявление. Позднее в украинском оборонном ведомстве также сообщили, что никаких "диверсантов" в Крыму и Севастополе нет. Главное управление разведки также опровергло эту информацию.
“До этого задержания так называемых “диверсантов” были в августе текущего года. Таким образом создается иллюзия, что Украина якобы пытается расшатать тот условный мир, который есть в Крыму. А условный он потому, что люди на полуострове исчезают, людей убивают. По нашим подсчетам, 15 человек за время оккупации пропали без вести. Но их было больше: девять человек нашли мертвыми. Это как раз та невидимая война, которую систематически ведут с несогласными”.
Вот уже шестой месяц неизвестна судьба и местонахождение Эрвина Ибрагимова, члена Координационного Совета Всемирного конгресса крымских татар.
“Он является бесспорным лидером всего крымскотатарского сообщества в Бахчисарае и в Бахчисарайском районе. 25 мая он был похищен людьми в одежде, похожей на форму сотрудников ДПС. Его вывели из машины прямо посреди дороги и куда-то повели. Все это было зафиксировано камерами наблюдения. Сейчас о том, где Эрвин - ничего неизвестно. Это молодой парень, ему 31 год. Вся семья была тоже так или иначе вовлечена в национальное движение крымских татар. Его похищение - большой удар по всем крымским татарам”.
Александра Костенко, крымского активиста Майдана, приговорили к четырем годам лишения свободы за участие в проукраинских акциях. Костенко арестовали в Крыму 8 февраля 2015 года. По данным защиты, перед задержанием его похитили сотрудники ФСБ, избивали, пытали током и сломали руку. Затем, со слов адвоката, Костенко избивали в СИЗО его сокамерники.
15 мая Киевский районный суд Симферополя приговорил Костенко к четырем годам и двум месяцам тюремного заключения за "умышленное причинение легкого вреда здоровью" сотруднику крымского спецподразделения "Беркут" во время протестов в Киеве и незаконное хранение "основных частей огнестрельного оружия". Осенью Костенко перевели в колонию №5 города Кирово-Чепецк Кировской области (РФ), при этом около месяца его местонахождение было неизвестно. Российский правозащитный центр "Мемориал" считает Костенко политическим заключенным.
“Позже без вести пропал отец Александра. В 2015 году он возвращался из пресс-конференции с материка на полуостров. И возле административной границы он просто пропал. На данный момент неизвестно, перешел он границу или нет, но уже больше года нет никакой информации о его местонахождении. На брата Алекасандра также завели уголовное дело. А у матери, на фоне того, что к ней постоянно приходили с обысками и "разговорами" представители ФСБ, появились проблемы с серцем”, - добавляет Тамила Ташева.
“По политзаключенным Кремля нет скоординированной позиции”
“Совсем недавно мы вместе с общественностью, с народными депутатами и родственниками политических пленников подписали заявление о том, что должен существовать единый координирующий орган, который бы отвечал за переговоры по политзаключенным, занимался помощью им. Ведь неизвестно, что сейчас с делом Сенцова и Кольченко. Мы знаем, что им отказали в экстрадиции, поскольку, по мнению российской стороны, они являются гражданами России, а не Украины".
"Конечно, есть люди, которые занимаются вопросами по освобождению пленных из оккупированного Донбасса, но по политическим заключенным Кремля действительно нет скоординированной позиции. Мы в своем обращении просили о том, чтобы создали такой орган, а также некий общий фонд, чтобы туда направляли средства на помощь заключенным”, - говорит Тамила Ташева.
“Нельзя сказать, что государство никак не помогает заключенным. Определенные движения конечно что есть. Есть гражданская платформа при МИД, где раз в две недели проходят встречи с Ириной Геращенко, с министром Климкиным при участии общественности. Созданы должности - поверенные в делах политзаключенных Геннадий Афанасьев и Юрий Яценко. Еще нужно решить, как помочь людям после того, как они выходят из российских тюрем. Много кто из них просто не приспособлен к мирной жизни. Особенно это касается крымских татар, у которых в Крыму осталось жилье и семи. С этим нужно что-то делать”.
“Финансовая помощь заключенным от Украины осуществляется, но точечно, а не системно. Есть определенные резервные фонды, в том числе в МИД. Например, они частично оплачивают работу адвокатов. Но чтобы выделить какую-то сумму, должно пройти время, а часто надо предоставить помощь очень быстро. Но в министерстве есть лимит использования средств, и не все траты можно под их критерии подтянуть. И получается, что родители и родственники заключенных часто оказываются один на один с этими проблемами, или же обращаются к отдельным активистам или общественным организациям. Если бы мы были более объединены, то могли бы помогать системнее”.