Многие солдаты, которые приехали с фронта без рук или ног, тяжело вписываются в обычную мирную жизнь. Однако 43-летний Владимир Донос из Гадяча сумел вернуться в повседневную жизнь, как ни в чем не бывало.
За три с половиной месяца в зоне АТО он успел спасти жизни десяткам солдат, лишиться ноги, едва не умереть от гангрены, жажды и голода, попасть в застенки "ДНР"…
Но освободившись из плена и поставив протез, он вернулся в школу преподавать физкультуру и начальную военную подготовку, не смотря на отсутствие ноги.
"Мой декан в институте говорил, что хороший физкультурник не тот, кто быстро бегает, а кто научит хорошо бегать детей" - объясняет Владимир.
Владимир Донос рассказал "Обозревателю" о школе, где он проработал 25 лет, о любимой жене Ярославе, о войне и пяти самых страшных днях своей жизни.
"Ну какой я герой!", - говорит Донос, - Не люблю, когда меня называют героем. Какой там герой, если я даже до Иловайска не дошел! Я простой санитар. Хотя медицину на дух не переношу. У меня мама была медсестрой, но все эти таблеточки, болезни терпеть не могу. Почему стал санитаром? Да потому что больше некому было! Я ведь окончил Харьковский институт физкультуры, хорошо знал анатомию человека, умел квалифицированно оказывать первую помощь" – рассказывает Владимир.
Он не смог сидеть дома, когда Россия аннексировала Крым.
"Записался добровольцем на фронт. В военкомате тогда еще не знали, что с нами делать, в тетрадочку записывали данные, обещали перезвонить. Через несколько месяцев меня действительно призвали и отправили в учебку в Кировоград. Стрелять там мало давали. Но поскольку большинство мобилизованных были взрослыми опытными мужиками (все служили срочную службу, многие побывали в Чечне, Ираке, Югославии), нас быстро укомплектовали и отправили в Краматорск" – говорит учитель.
"Патронов и оружия дали - сколько хочешь, но форма и ботинки разлезались по швам, "железные горшки" времен Великой отечественной войны служили касками, а бронежилет, подаренный нашему подразделению Юлией Тимошенко, не останавливал даже пистолетную пулю. В общем, весело было", - рассказывает санитар.
Фото: Владимир Донос (obozrevatel.com)
По его словам ситуация с лекарствами была хуже всего.
"Кормили тоже не всегда съедобным: я не капризный, но склизкую прокисшую кашу есть было невозможно. А хуже всего на фронте было с лекарствами. Каждому бойцу выдавался марлевый тампон и жгут. Всё! Сколько я ни ругался по этому поводу с командованием, ответ был всегда один: "Идите в бой, лекарства мы подвезем". Но я хорошо понимал, что никто ничего не подвезет", - говорит Владимир.
По этой причине, когда их собрались отправлять на Иловайск, он правдами и неправдами раздобыл хотя бы самое необходимое: противошоковые препараты, индивидуальные перевязочные пакеты.
28 августа 2014 года они загрузились в вертолеты и полетели в Иловайск.
Один из вертолетов упал, остальные приземлились километров за 80 до Иловайска. Они не знали, куда идти, что делать, где находятся.
"Командиры между собой договориться не могли, все боялись слива информации, в итоге расплачивались за их некомпетентность мы. Своими жизнями", - говорит Владимир Донос.
Их группу в сопровождении двух БМП с бойцами соседнего подразделения послали в Иловайск на подмогу тем, кто очутился в "котле".
"Отправили нас именно по той дороге, где накануне "сепары" расстреляли украинских солдат. Та территория не была взята и зачищена! Получается, командиры нас послали на верную смерть", – утверждает Донос.
"Враг "пас" колонну всю дорогу: стоило остановиться на секунду, тут же открывался огонь. Многих ребят ранило уже тогда. Я перевязывал их, парню, у которого торчала из бедра кость, вколол обезболивающее. То единственное обезболивающее, которое я перед поездкой выменял за свою гранату...", - рассказал Донос.
Когда сломалась машина, в которой везли раненых, они остановились. Их тут же накрыло шквальным огнем минометов. БМП подстрелили артиллерийской зениткой. На нем валялись куски человеческого мяса. С БМП чудом не пострадал один из ребят. Он помог Владимиру выбраться. У него был пробыит локоть, правая стопа "висела на лоскуте мяса". Побежав за медиками, парень не смог вернуться, - территорию продолжали плотно обстреливать.
Найти его тоже было трудно.
"У нашего подразделения были карты 1953-го года. В них Мариуполь еще Ждановым назывался, многих сел не было, на месте леса было указано поле. Как по таким картам можно вообще куда-то дойти?!", – возмущается Владимир.
Он остался один. Чтобы не истечь кровью, ногу перевязал жгутом. Медикаментов никаких не было. Сухпаек тоже остался в подбитом БМП. Из-за дождя лежать на земле было очень холодно, но он сумел набрать дождевой воды в каску. Если бы не она, то во время обстрела
"Выковыривал из земли червяков и букашек, ел. Облизывал руку, клал на землю, чтобы на нее заползли муравьи – ел и их. На третий день так ослаб, что поймать муравья уже не мог. Рана стала нагнаиваться, началась гангрена. Хотел на нее помочиться, чтобы обеззаразить – уже было нечем. А если бы и было чем, я бы все выпил", – рассказывает учитель.
Днем было очень жарко. У него был жар из-за ранения.
"Температура зашкаливала. Я понял, что умираю. И нашел выход: палкой сдвинул на ноге бинты (дотянуться до нее рукой уже не мог), оголил рану и стал ждать, чтобы ее обсели мухи. На второй день в ране, наконец, начали копошиться черви. Опарыши выели гной, температура спала, стало легче", – вспоминает герой.
Он был готов к смерти, даже написал маркером на руке свою фамилию, чтобы его тело могли опознать.
Его спасли местные жители. Одна женщина вколола ему димедрол, но облегчения Донос не почувствовал. Они принесли ему воды, сала и борща. Мужчины загрузили его в машину и отвезли в разгромленную больницу города Старобешево.
"Это уже была территория, подконтрольная "ДНР", – говорит он.
"Старобешевские врачи вызвали реанимобиль из Донецка. За мной приехали двое; сепаратист и донской казак в папахе и с лампасами. Они полдня возили меня по всем больницам Донецка, потому что никто из врачей не хотел брать "укропа". Но "дэнээровцы" были настойчивы: видать, получили приказ подлатать меня и захватить в плен, чтобы потом обменять на своих. Они все считали меня спецназовцем. Никто не верил, что просто санитар может прожить пять дней без воды, еды, лекарств и... ноги", – рассказывает Донос.
Его приняла только донецкая городская больница № 9. Там ему ампутировали ногу, поставили нужные капельницы, чтобы очухался. Через три дня, когда стало ясно, что он точно не умрет, его перевели в больницу имени Калинина, где посадили в подвал для военнопленных.
"Сначала хотели менять одного меня на четырех террористов, находящихся в плену в Украине. Потом согласились на схему "три на три", – говорит Владимир.
"19 сентября президент Украины на своей страничке в Твиттере написал: "Сегодня из плена освобождены три украинских офицера-разведчика". И указал мою фамилию, хотя я никакой не офицер и не разведчик. Мы потом с женой смеялись – мол, пусть теперь сепаратисты себе локти кусают, что так и не смогли расколоть "разведчика" и выудить из него секретную информацию", – смеется Владимир Донос.
Фото: Владимир Донос с женой Ярославой (obozrevatel.com)
19 сентября, спустя почти три недели плена, муж Ярославы Донос был на свободе. Его повезли в днепропетровский госпиталь.
По ее словам, теперь муж занимается любимой работой и абсолютно счастлив.
"Единственно, о чем теперь мечтаю – иметь пусть подержанный, но нормальный автомобиль, - вздыхает Владимир Донос. – Допотопный тарантас, на котором я сейчас катаюсь, заводится через раз, зимой на нем вообще ездить невозможно. На уроки и с уроков в холодное время года добираюсь на такси, а на это уходит почти вся зарплата. От государства ждать помощи не приходится", - говорит Владимир "Обозревателю".
Кстати, все фракции Верховной Рады Украины спекулируют на теме антитеррористической операции (АТО). Об этом заявляет Комитет избирателей Украины на своей странице в соцсети Facebook.