"Это настоящие чувства". Григорий Решетник о феномене "Холостяка", воспитании сыновей и репутации в Украине

Григорий Решетник – неизменный ведущий самых популярных проектов украинского телевидения, преподаватель и многодетный отец. Пройдя путь от озвучивания десятков программ до статуса главного ведущего страны, он продолжает задавать стандарты в медиапространстве.

В интервью для Styler Григорий Решетник рассказал о пути к успеху и первых трудностях в Киеве, объяснил феномен неугасающей популярности проекта "Холостяк" и откровенно признался, как удается сохранять баланс между плотным графиком съемок и воспитанием трех сыновей в собственном доме.

Главное из интервью:

• Григорий вырос в Николаеве в 90-х, с девятого класса работал на рынке, а из-за кожной болезни 12 лет учился дома. Чтобы пробиться на ТВ, он параллельно озвучивал 15 проектов в подвалах студий.

• Успех "Холостяка" заключается в отсутствии вторых дублей и сценариев, а насчет возвращения "Холостячки" команда сейчас активно работает и ищет главную героиню.

• Гонорар Холостяка является компенсацией за три месяца паузы в работе и похудение на 7-8 кг, а сливы победительниц блогерами не вредят рейтингам, поскольку зрители ждут сам путь зарождения чувств.

• Ведущий защитил диссертацию о "Холостяке" как социально-культурном явлении и уже восемь лет преподает в своем родном институте.

Это сокращенная версия разговора. Полное интервью смотрите на YouTube-канале "Wave РБК-Украина".

– Ты из Николаева. Расскажи о своем детстве в этом городе. Чем занимались родители, как тебя воспитывали?

– Я в любви рос. У меня полноценная семья: папа, мама и сестричка, младшая на пять лет, Катерина. Мы выросли в 90-х, я 83-го года рождения, и все эти испытания пришлись на 90-е, когда родителям было сложно с работой. У меня родители без высшего образования, и они всегда стремились дать его нам.

Мы жили в частном секторе Николаевщины, где было сложно расти в том плане, что в то время и алкоголизм, и наркомания, разные вызовы были в таких украинских городах. Мы в этом росли, но родители помогали оставаться в системе координат ценностей, и удалось, как я шучу, выжить в тех условиях.

Мама у меня работница торговли, закончила техникум, папа связист, кабельщик-спайщик, так специальность называется. Они потеряли работу с распадом СССР, но открыли предпринимательскую деятельность и занимались реализацией колбасных изделий.

Я с девятого класса уже работал на рынке, торговал, ездил на цех и мечтал состояться творчески, стать телеведущим. Я влюбился в телевидение, пожалуй, в 12 лет и сказал родителям, что хочу покорить Киев, но на то время это были разговоры о космосе. Не было соцсетей, было пять каналов: зарождался "Интер", "1+1", "ICTV", "СТБ" и "Новый канал".

Я еще и болел 12 лет кожным заболеванием. Я был гадким утенком, и, возможно, реализация в публичной плоскости – это определенная компенсация. Из-за обострения болезни у меня не было возможности ходить в школу, дома учился, чтобы визуально не пугать других детей.

Но я всегда чувствовал счастье, поддержку родителей, рос в любящей семье, и я благодарю родителей. Это передалось нам, детям. Мои родители уже почти 45 лет вместе, счастливо женаты, сохранили брак вопреки всем вызовам. Детство было скромным, бедным в чем-то. Было что есть, но в маминых рубашках иногда в школу ходил, в заплаточках, а если курточку купили, то сразу на несколько лет вперед. Так и рос.

– Ты упомянул о сестре, и, кстати, о ней ты не так много рассказываешь. Я вообще до нашего интервью не знала, что у тебя есть сестра. Почему так мало о ней вспоминаешь? Это ее желание?

– Не знаю, может, просто не спрашивают так часто. Но у меня есть родная сестра Катерина, она тоже счастливо замужем, у нее трое прекрасных деток. Я ее очень сильно люблю, ценю, у нас классные отношения. Она тоже реализуется как профессионал в бьюти-сфере. Племянники, племянница счастливы.

– Ты сказал, что подсознательно всегда желал публичной профессии, чтобы компенсировать себе детство. Тебе буквально хотелось утереть нос обидчикам, показать, что вы еще услышите мое имя, или как это работает?

– Когда очень обидно было, пожалуй, были такие посылы. Но я сейчас анализирую, читал литературу, и понял, что это неправильный меседж. Ты не должен тратить энергию на кого-то, ты должен аккумулировать энергию в свои силы. И как только ты перестаешь кому-то доказывать, а это очень сложно, мы все равно постоянно отображаемся через общество и отражаем себя в общепринятых общественных нормах, но все же надо доказывать самим себе и конкурировать с собой вчерашними.

Но я думаю, что ты хочешь показать и сначала одноклассникам, ребятам со двора, потом учителям, потом тем, кто на тебе ставил крест. Или девушке, которая отказала в третьем классе, сказав, что ты вообще не мой типаж. Это накапливается, а потом с этими комплексами всю жизнь борешься и пытаешься состояться.

А ведь профессия телеведущего – это о лидерстве, об уверенности, о том, чтобы заряжать других, вести за собой. Я прошел долгий путь к тому, чтобы сбалансировать свое сознание. Слава Богу, я меньше доказывал, пожалуй, родителям, правда, у меня была ответственность перед ними. Я сначала поступил на финансиста в Киево-Могилянскую академию, в филиал в Николаеве. Закрепилось в сознании родителей, что нужно высшее образование, быть финансистом, тогда это было очень модно.

Но когда я приходил на уроки высшей математики, теории вероятностей, я понимал, что мне сложно: сидели люди, писали формулы на доске, а меня просто разрывало от творчества. Я пристроился в театр в университете. А потом принял решение все бросить, переехать в Киев и поступить в институт кино и телевидения.

– Ты рассказывал, что в начале пути было много критики, много отказов. Как ты это объяснял родителям? Они же тебя спрашивают: "Ну что, как там?", а тебе нечем похвастаться.

– Во-первых, ты живешь за счет родителей, и когда тебе уже за 20, все равно они платят. Стипендию получаешь, но надо искать подработки, выходить в определенную самостоятельность. Ты понимаешь, что ты мужчина. Поэтому здесь была такая ответственность: хватались за любую возможность. Не брали на кастинги, где-то унижали.

Кто-то из нынешних коллег, когда я проходил практику, говорил, что это не твоё, меняй что-то: у меня не было прикуса, я носил брекеты, не было правильной артикуляции, произношения. Они, собственно, были правы, и они в этом помогали, но в юношеском возрасте хочется все сразу.

Меня не брали в кадр, и я начал очень много работать за кадром. Я озвучивал проекты. Я стал голосом телеканала "Интер", потом голосом "1+1". Потом меня взяли на голос "Танцев со звездами". А потом "СТБ" меня утвердил на "Невероятную правду о звездах". Правда, я еще параллельно был режиссером на площадке на "Фабрике звезд" на "Новом канале". Словом, я работал везде, чтобы как-то состояться.

Дошло до того, что я одновременно озвучивал 15 проектов. Я переезжал из студии в студию, не было мобильных студий. Я в подвалах студийных пропадал по восемь часов, просто свой голос уже не мог слышать.

– Кстати, даже сейчас тебя приглашают на кастинги, а не сразу с предложением приходят?

– Приходят и с предложениями, но не так часто, потому что, пожалуй, стесняются или не принято, и все знают, что я, может, не на все соглашусь. Но были приглашения недавно, кажется, в прошлом году, принять участие в кастинге как ведущий.

Я не отказываюсь, потому что это для меня определенный тренинг. Я знаю, что справлюсь, но иду, чтобы выйти из зоны комфорта, чтобы тебя не встречали с цветами, аплодисментами, а чтобы режиссер тебе что-то подсказывал. Потому что ты это забываешь.

А раньше и руки не туда, и глаза, и все не то, и еще высказывают все свои негативные эмоции по поводу тебя, и это не мотивирует, а демотивирует. Теперь хожу на кастинг просто прочувствовать этот драйв и понять, насколько ты актуален, насколько можешь быть интересен для разной аудитории, в частности YouTube-аудитории, молодежной.

– Ты на телевидении больше 15 лет, если я правильно. На твой взгляд, как за это время изменился наш зритель? Что ему нужно видеть сегодня?

– Мне кажется, подлинности, неискусственности. Раньше телевидение и вообще медиасфера были в руках пяти крупных холдингов, пяти крупных продюсеров, которые определяли судьбы. Не было соцсетей, ты был в определенном вакууме. Можно было создать иллюзорную звездность или держать тебя и выпускать только в какие-то эфиры, и люди тебя так и воспринимали.

Сегодня ты можешь звезду увидеть в супермаркете, постоянно скролишь ее соцсети. Получить такой, как некогда, звездный статус, как голливудские актеры, или эту искусственность сложнее. Поэтому нужна подлинность, нужны личности, и у участников, и у телеведущих, и в журналистике, словом, все о натуральности и реализации твоих талантов.

Форматные проекты живут. "Украина имеет талант", "Холостяк" живут уже лет 20, они меняются с точки зрения реалий, потому что сейчас мы снимаем в условиях полномасштабного вторжения. И это отражается на эмоциональном состоянии участников, команды, зрителей, все абсолютно меняется. Хотя все больше ИИ заполнил наше сознание, уже сложно отличить, где настоящие, где искусственные, идет аватарный период.

Но так или иначе личность всегда будет иметь значение. Надо быть еще более честным, правдивым, настоящим, по крайней мере если это соответствует твоим внутренним ценностям. Зрители очень чувствуют, где подлинность, а где человек играет, потому что всегда играть не удается, где-то ты срываешься, импульсивно выходишь за пределы образа, и это очень влияет. Плюс сейчас у нас не просто телепрограммы, а целая экосистема: выходит программа, мемы, Threads, Instagram, соцсети, YouTube-проект, и оно перетекает одно из другого.

Раньше, я помню, в первые сезоны "Холостяка" был чат на сайте, надо было зайти, зарегистрироваться, и мы за программу получали 20-30 комментариев. А сейчас за секунду получаем тысячи откликов, комментариев, мемов. С этим нужно жить. Это дает дополнительный импульс популярности, узнаваемости, но главное – не потерять самих себя в этом потоке информации.

– О формате "Холостяк". Мое самый главный вопрос: когда мы увидим "Холостячку"? Было только два сезона, мегауспешных. Почему нет третьего, четвертого?

– Мы думаем над этим, активно думаем над "Холостячкой". Чувствуем запрос у зрителей, и хочется вернуть этот проект, ведь он был довольно узнаваем и популярен среди зрителей. Работаем над этим. Хочется, во-первых, найти лучшую героиню.

– Мне кажется, каждый год, когда вы анонсируете новый сезон, люди делятся на два лагеря: кто-то за, кто-то против. Но несмотря на это шоу всегда получает классные показатели, и на телевидении, и в соцсетях: куча обсуждений, просмотров. В чем этот феномен? С одной стороны, мы вроде ругаем, а с другой все равно смотрим.

– Во-первых, вечная тема: любовь, отношения, чувства. Во-вторых, подлинность. У нас настоящее реалити, мы очень откровенны со зрителями. У нас нет вторых дублей, мы не переснимаем, не доснимаем. Как идет, так и показываем, и все как в жизни.

В-третьих, у нас люди разбираются в любви, в футболе, в политике, в театре. Здесь все эксперты: как строить, целовать, что дарить, что сказать. И люди, конечно, сопереживают, и наши любимые зрители с уважением, но они дают экспертные советы. Мы даем простор для экспертности.

И в-четвертых, уже определенное реноме, узнаваемость проекта, его ждут, это очень устоявшийся проект для украинского телевидения. Но самое главное – честность перед зрителями. Если бы мы начали писать сценарии, реплики, что-то придумывать, были бы какие-то актеры, роли, мы бы просто развалились, и это было бы как дешевый сериал. А здесь о настоящих эмоциях, о зарождении чувств, когда действительно герои влюбляются. Кто бы с какими намерениями ни пришел, невозможно удержаться.

У нас теперь не только холостяк принимает решения, девушки имеют возможность высказывать мысли. Я очень рад, что эволюция проекта дошла до этого. Поэтому вечная тема любви, и тут никуда без нее.

– А ты можешь дать холостяку совет, например, в отношениях с девушками? Или ты более отстраненный?

– Я даю общие советы и помогаю. В последних сезонах я такой помощник и в хорошем смысле советчик. Потому что в отношениях я вообще считаю, что советовать что-то очень сложно и опасно. Я советчик для обоих.

Я девушек мотивирую, долго работаю над тем, чтобы героини также проявляли инициативу. У нас стереотипно, что девушка должна сидеть ждать, а на проекте можно не дождаться своего свидания. Безусловно делюсь своими мыслями относительно развития событий в доме наших героинь. Анализируя всю информацию, я еще и придумываю какие-то игры. Девушки боятся, когда я прихожу к ним в дом, потому что я не с пустыми руками, что-то принесу.

Но окончательное решение все равно за героями, и здесь я могу лишь поделиться собственными мыслями, учитывая свой опыт, и семейный, и телевизионный, рассказать какую-то историю.

Еще очень важное правило: если есть какие-то секреты между нами и холостяком или девушками, они должны либо сами их раскрыть друг другу, либо мы будем молчать. Например, если я знаю, что какая-то девушка уже целовалась с холостяком, я прихожу в дом девушек и спрашиваю, было ли что-то на вашем свидании. Если девушка отказывается и сама не заявляет, то я не имею права влезть в эти отношения. Сама героиня должна признаться.

– Какой сезон ты считаешь самым успешным и самым провальным? То есть два разных сезона.

– Сложно сказать, потому что они для меня как дети. Всех любишь. После ярких бывают менее яркие сезоны. Я не хотел бы этими характеристиками обижать участников. Не всегда зрительский обзор характеризует наших участников, а они это возьмут на себя, и будет непорядочно, ведь я в хороших отношениях со всеми.

Я не боюсь потерять эти хорошие отношения, если я им не нравлюсь. Есть участницы, которые выходят и пишут обо мне всякую всячину и не очень добрые слова, но это, пожалуй, те, кто в начале покидает проект, и я точно не виноват, что они его покинули.

Поэтому я не привязывал бы рейтинги к успешности или провальности именно наших героев, ведь здесь и ответственность команды. Мы не снимаем с себя эту ответственность. В целом мы очень успешные, самые популярные, самые обсуждаемые. Есть большой запрос аудитории на продолжение нашего проекта. Последний сезон с Цымбалюком был просто взрывным, и я надеюсь, следующий с Вячеславом Кравцовым будет не менее взрывным.

– Говоря о Тарасе Цимбалюке. Ты рассказывал, что вы стараетесь выбирать героя, который сможет поддержать разговор с девушкой на свидании, будет иметь эмпатию, эрудированность, чтобы быть осведомленным в разных темах. Но Тарас был довольно сдержанным героем, у него не было такого спектра эмоций. Мне интересно, как в конце концов дошли до того, что Тарас Цимбалюк должен быть холостяком, потому что, на мой субъективный взгляд, он не подпадал под критерии, которые ты называл.

– Для нас это тоже вызовы каждый раз. Хочется, чтобы герои были разные, не хочется всегда выбирать по одному шаблону. Когда-то у нас был заморский принц. Сейчас зритель нуждается в человеке, который проживает те же обстоятельства, ниоткуда не уезжает, а живет, и ему так же болит за Украину. Мы хотим быть в контексте, снимаем реалии в реалити. Раньше просто принц на белом коне прискакал.

Я обожаю Френсиса Метью. Потом и Андрей Скорнев был, и тот самый Сергей Мельник, он играл в Беларуси, приехал, снимался в Украине. То есть не все проживали тут. Макс Чмерковский первый жил в Штатах, снялся у нас и вернулся в Соединенные Штаты. Был такой запрос, были другие обстоятельства.

Сейчас холостяк должен тут жить. Тарас прекрасный парень, нравится, фактурный, творческий, с таким голосом, менее эмоциональный. Для кого-то, может, и эмоциональный, а какие-то девушки мечтают о том, чтобы мужчина просто молчал. Поэтому очень многие влюбились в Тараса.

Мне кажется, что мы дали ему импульс, к которому он, возможно, даже не был сначала готов, но жизнь подкидывает эти вызовы. Девушки все влюбились, потом у всех, кто оставлял проект, были разочарования. Очень успешный был сезон. Ставка на Тараса сыграла, и не ошиблись наши продюсеры, наши эксперты, доверив место главного героя именно Тарасу.

– Кстати, Тарас был тем, кто не скрывал, что получал гонорар за участие в проекте. Это довольно выгодная коммерческая история, конечно для самого канала. В чем вы стараетесь сохранять искренность, если в основе вроде как деньги?

– Деньги положены как дополнительная благодарность главному герою за то, что он тратит три месяца своей жизни на наш проект. Есть холостяки, которым гонорар чисто символический, это наша благодарность. Потому что ты круглосуточно работаешь, снимаешься. Иногда они худеют сразу на 7–8 килограммов, потому что постоянно на свиданиях, и это элементарно сложно.

Плюс мы понимаем, что у людей есть работа, им надо это все поставить на паузу, и это определенная компенсация. Я не знаю таких случаев, когда холостяк шел на проект только из-за денег, и это была основная мотивация. Вообще не было никаких разговоров у меня с главными героями о финансах. Это вообще не об этом.

Но мы осознанно понимаем, что когда человек тратит три месяца своей жизни, а у нас много спонсоров, партнеров, есть коммерческая часть, то по-честному будет просто отблагодарить этого человека. Но это никоим образом не влияет на зарождение чувств.

Может возникнуть ассоциация, так как Тарас – актер и могло сложиться впечатление, что он исполняет роль на проекте. Но те чувства, эти эмоции, те разочарования и то празднование после финала, и какие отношения с финалисткой были. Я как свидетель зарождения этих отношений, могу сказать, что чувства были настоящими. Такие чувства не сыграешь за любые деньги.

Это сложно сыграть, и сложно прожить эти эмоции, потом расставание, и потом после шоу, когда все молчат, не общаются, разочарование. Поэтому это такая опция благодарности от нашей команды за то, что человек посвящает три месяца своей жизни. Есть холостяки, которые говорят: "Григорий, мы готовы заплатить сами, только возьмите меня, я все обеспечу, сколько надо, кому заплатить". Если бы мы в это играли, у нас бы просто все сломалось. У нас табу нет никакого.

– Раньше вы часто снимали за рубежом. Сейчас, понимаю, невозможно обеспечить выезд за рубеж всей команде. Были помпезные свидания. Ощущалось, что это было дорого. Сейчас свидания, на мой взгляд, стали более бюджетные.

– Тут комплекс факторов. Во-первых, не хочется быть оторванными от реальности. Хочется, чтобы каждый зритель мог смоделировать это свидание и понять, что для настоящих чувств не обязательно иметь огромные возможности. Хорошо, когда они есть и когда честно заработаны, когда мужчина может позволить девушке или девушка мужчине реализовать все эти мечты. Поэтому мы адаптируемся под запросы.

Во-вторых, возможности, в-третьих, обстоятельства, есть технические моменты, моральные моменты. Мы стараемся это учитывать. Мы "Холостячку" еще до войны начали снимать полностью в Украине и поняли, что локации имеют значение, но самое главное то, что происходит внутри. В Украине куча классных мест, где можно реализовать.

Наша прекрасная команда всегда старается находить такие локации, чтобы вдохновляло. Даже кто-то устраивает экскурсии, я когда-то сам водил экскурсию местами свиданий "Холостяка". Очень классно, когда угадывают, узнают ресторан. Поэтому учитываем все обстоятельства, и важно оставаться в контексте, показывать, что мы здесь и сейчас.

Мы не прилетели из космоса, мы так же живем под ракетами, так же делим эту боль. У нас есть участники-ветераны, как Александр Терен, и люди с инвалидностью. Мы в абсолютном контексте.

– Также в последнее время стало традицией, что какие-то блогеры, инсайдеры сливают информацию или об участницах до того, как мы их узнаем, или непосредственно о победительнице. Вы еще даже не анонсировали сезон, а уже рассказывают, кто победил. Правда это или нет, мы узнаем немножко позже. Как ты относишься к таким сливам, как команда к этому относится?

– Если сразу оценивать, то это непорядочно, нечестно. У нас команда 250 человек – все снимают, мы готовим проект для своего телезрителя. Мы инвестируем огромные средства, инвестируют наши партнеры. Мы не снимаем за государственные средства. А тут какой-то человек что-то где-то услышал, который ничего не генерирует в своей жизни, просто сливает, комментирует, пишет дичь, потом опровергает. Его кто-то поддерживает, он пытается набивать себе рейтинги в глазах общества.

Сначала реагируешь, иногда даже хочется написать все, что думаешь: сначала надо что-то создать, а потом уже комментировать, сливать. Но на проекте "Холостяк" строятся целые карьеры, запускаются YouTube-каналы с обзорами, рождаются блогеры, критики, целая экосистема. Нам это только помогает. Спасибо за рейтинги, за обсуждение, это подсвечивает наши просмотры, это дополнительный пиар, о нас говорят. Поэтому пишите что угодно.

Но нашей целевой аудитории, моей маме, которая просит: "Сыночек, только не говори, кто победил, я хочу узнать сама", и всем зрителям, как показывают наши обзоры, даже если все скажут, даже если президент выйдет и скажет, что знает, кто победил в "Холостяке", все равно все будут ждать этого финала. Потому что у нас, наверное, не о результате, а о пути.

Это о зарождении чувств, об эмоциях. Даже хочется наблюдать потом за той девушкой, которая покидает проект. Поэтому все эти сливы иногда неприятны, но как ты будешь бороться? Подавать в суд, в тюрьму закрывать? Пусть пишут, дай Бог им счастья прибавит. Не очень порядочные иногда люди. Но это никак не влияет на наши просмотры, и мы относимся к этому философски.

– А в чем наибольшая сложность держать интригу о победительнице вплоть до ноября или декабря?

– Сейчас мы уже доснимаем этот сезон, а в эфире он появится через полгода. Выбор делается сейчас, потом мы стартуем, потом еще три месяца просмотров. То есть победительницу зрители узнают через полгода, и этим людям надо где-то прятаться. А они хотят построить отношения. Отсюда парики, прятки, жизнь в разных городах.

Франсис с Аленой жили в одной квартире. Он арендовал трехкомнатную на Оболони, как сейчас помню, и мы там встречались с командой. Они выходили по очереди, гуляли, надевали парики, но соседи все видят. Постоянные обсуждения, поэтому сложно сохранить эту тайну. Но большой респект нашей команде, которая держит язык за зубами, и никогда не бывает утечек из команды.

Возможно, единичные, я не хочу идеализировать. А та девушка, которая не получила розу, покидая проект, хочет излить душу любому блогеру и начинает разводить манипуляции. Это большой вызов, но 15 лет мы с этим живем, думаю, проживем и дальше.

– Ты общался с Алексом Топольским? Он пропал из медиапространства. Возможно, ты знаешь что-то об этом, почему?

– Вообще не знаю. Он переехал на Бали, начал писать, запутался в языках: украинский, русский, потерялся в мировосприятии, в мировоззрении. Я его потерял. Я ничего плохого о нем не могу сказать, спасибо ему за все, нормальный был парень.

Я недавно Екатерину Лозовицкую видел, спрашиваю, она говорит: "Тоже не знаю". Если вы найдете Алекса, напишите нам. Где найти Алекса Топольского? Потерялся парень. Может, это был элемент оторванности: он приехал из Америки, может, вернулся, не знаю. Ничего плохого о нем не хочу сказать. Он классный, талантливый, харизматичный парень, но просто исчез.

– Ты написал и защитил, кстати, целую диссертацию о "Холостяке". Расскажи, почему выбрал именно эту тему? О чем эта диссертация и зачем она тебе?

– Это исследование проекта "Холостяк", потому что "Холостяк" уже как социально-культурное явление в Украине. Мы его начали снимать 15 лет назад. Началась война, полномасштабное вторжение, менялись президенты, политические события, а мы продолжаем снимать "Холостяка". Это что-то постоянное, стабильное, и я решил исследовать.

Более того – девочки, которые родились во время первого сезона, скоро придут к нам на проект как участницы. Они с детства смотрели на меня, и в последних сезонах участницы все чаще обращаются на "вы": "Григорий Иванович к нам пришел".

Смех смехом, но, во-первых, я уже лет восемь преподаю в своем родном институте. Я поступил в аспирантуру тоже давно, и пришло время реализовать себя еще и в науке. Я писал диссертацию, и хотелось быть не оторванным от реальности, а там, где я эксперт. Я реально это прошел, прожил, и все были мега удивлены – и телеканал, и зрители – что это можно защитить.

Правда, и психологи защищают, потому что у нас очень большое наполнение. Я исследовал, как "Холостяк" влияет в мире, как меняется эволюционно, насколько меняется сознание людей, как влияет эмансипация, выбирает ли он, или она. Это такая большая работа, и я рад, что получил много классных отзывов, потому что она осовременена, не оторвана от реальности. Я действительно прожил эту диссертацию, а не просто где-то услышал, увидел.

– Преподавание в университете. О чем для тебя эта работа? Это точно не о заработке, я так вижу, это о закрытии гештальтов.

– Безусловно. Я читаю тренинги, мастер-классы, публичные выступления, занимаюсь индивидуально с людьми: как им вести себя, как не бояться публичности. Есть у меня разные кейсы: и бизнесмены, и певицы, и когда-то со Златой Огневич занимался. 15 лет назад я был ее индивидуальным преподавателем. Она готовилась работать на радио, и ее позвал продюсерский состав. Мы это вспоминали.

В институте я был старостой группы, потом таким звездным и успешным. Просто на моей истории можно строить путь, рассказывать. Я не просто теоретик, а практик. Так что когда пригласили преподавать в институт, я захотел делиться знаниями со студентами, поддерживать, помогать, как-то на практику устроить.

Много пишут, сейчас не так много опций, но я снимаюсь и в их дипломных работах. Словом, как когда-то помогали мне мои преподаватели и верили в меня, так я сейчас хочу помогать детям и оставить что-то после себя, жить не только для себя, но и для этих людей. Они смотрят, видят меня, возможно, мой путь их мотивирует, и для меня это очень важно.

– Ты многодетный отец, большая классная семья, ролевая модель семьи в украинском шоу-бизнесе. Приходилось ли тебе от чего-то отказываться ради семьи, например, в карьере? Такая самопожертвование тебе присуще?

– Я никогда на весы не ставил, потому что для меня семья – это основа и мое счастье, но в то же время я хочу реализовываться как профессионал. Для меня это важно, и, думаю, для моей семьи тоже. Приходится отказываться, расставлять приоритеты, пока дети маленькие, в пользу семьи. Приходится отказываться от проектов, временами от командировок, от многих вещей, которые дали бы импульс еще большего карьерного роста.

Но я понимаю, что сейчас нужен больше детям и семье, поэтому просто расставляю плюсы и выделяю приоритеты. Правда, я много работаю, но для меня это кайф. Сегодня я в семь утра проснулся, завез детей в школу, потом готовился к интервью, приехал на интервью, вечером заберу детей. Вчера до 23-х делали домашние задания.

Я полностью включаюсь в процесс, потому что боюсь пропустить момент, когда скажешь: "Дети выросли, а я не заметил". Для меня это очень больно, поэтому я занимаюсь воспитанием. Основной акцент все равно на моей любимой жене Кристинке. Она полностью владеет всей информацией о кружках, учителях, репетиторах, школах, знает формы, а я, пожалуй, меньше, но интегрирован полностью.

Насчет работы: кто-то жертвует ценностями, принципами, строит карьерный рост на непорядочных вещах и непорядочно относится к родным, близким, жертвует семьей. Я уже молчу о жене, которая ждет, о детях. Для меня это очень больно, это ни к чему хорошему не приводит. Не хочу осуждать людей, так сложились обстоятельства, надо очень долго анализировать.

Я семейный человек, и самое главное, что это придумано не для Instagram. Я один из первых начал заявлять, что я женат. Продюсеры, кстати, сначала волновались по этому поводу, мол, чего я так рано женился?

Раньше был стереотип, что ведущий должен быть молодой, с определенным ассоциативным рядом, чтобы зрительницы влюблялись, притягивать аудиторию. Тогда многие ведущие не признавались, что у них есть семья, дети. Это об эволюции телевидения. И жили двумя лицами, двумя ролями, иногда не по собственному желанию.

– Три сына, у каждого разный возраст, свои интересы, к каждому разный подход. Есть ли между ними ревность, борьба за внимание родителей?

– Максимально стараемся делать все, чтобы не было. Любим одинаково всех троих, ругаем и хвалим всех троих. Это как три пальца на руке: один болит, и болит вся рука. У наших детей, современных, есть больше того, что было у нас в детстве, и меньше какого-то стремления. Они хотят реализоваться, но базовые потребности у них закрыты.

Я сегодня утром вез детей на машине, а сам передвигался либо пешком, либо общественным транспортом, либо ночью бегом, чтобы убежать. Мы много для этого работали, чтобы были возможности. Мы работаем для того, чтобы детям что-то дать и помогать другим детям, не только своим. У них есть стартовая позиция, и они уже должны реализовывать. Помимо этого мы занимаемся их воспитанием, даем классное обучение, они занимаются спортом.

Дмитрий играет в "Динамо Киев", занимается активно. Иван занимается компьютерными технологиями. Александр – самый младший, ему пять лет, но он уже учится в первом классе, еще шести нет. Он два года учился в подготовительном классе, он прогрессивный, ответственный парень.

Хотим, чтобы они состоялись и чувствовали себя счастливыми, успешными. Им сложнее, потому что когда ты идешь с папой, он постоянно с кем-то фотографируется, их сравнивают, уже детей узнают, и этот груз ответственности, пожалуй, есть, но мы максимально стараемся его нивелировать, чтобы они начинали свой путь самостоятельно.

– Как публичность повлияла на ваши отношения с женой? Мне кажется, широкая известность пришла, когда вы уже были давно в браке.

– Где-то с рождением детей, может, с первых обложек, первых съемок, лет 10–13 назад. Разные бывают периоды: и ссорились, и выясняли отношения, и были разные финансовые возможности.

Мы долго жили на съемных квартирах, еще и с детьми. Было такое, что крыша текла, такая полудепрессия. Я говорю, что мужчинам всегда легче убежать в такие моменты, и многие бегут. А те, кто остается, проживает это с женой. Потом война, Майдан, потом полномасштабное вторжение, и это очень сильные эмоциональные вызовы, которые разбивают семьи, разрывают отношения. Но сложные времена сближают.

Публичность влияет, но все равно мы стараемся держаться, оставаться самыми близкими друзьями друг для друга, и это помогает. И не жить ради того, чтобы очень нравиться обществу, имитировать, играть на чувствах, искусственно создавать какие-то информационные поводы, это не о нас.

Для меня принципиально важно отвечать за свои слова, поступки, кто бы там что ни выискивал и как бы ни пытался тебя унизить, прибить.

– Вы не так давно переехали в собственный дом. Пять лет вы его строили, да?

– До войны приобрели участок и пять лет строили. Думали, что построим быстрее, потому что до войны у меня было семь проектов, потом немножко меньше, и у всех все изменилось.

Я не хочу жаловаться, но хорошо, что мы его уже почти достроили. Дом – это та вещь, которую нужно постоянно достраивать, всегда что-то делать. Но мы переехали в семейное гнездышко, и для меня это закрытый гештальт.

Мы жили в своей квартире, потом продали, жили на съемных. Были разные вариации, переезжали ближе к школе, но мечтали о своем жилье, и это важно для детей. И да, живем в своем доме, живем в Украине, постоянно в Украине. Многие ориентируются на нас и спрашивают, тут ли вы, собираетесь ли куда-то ехать. Говорим, что хочется жить в этой стране.

– Во сколько вам обошелся дом, если не секрет?

– Ой, очень дорого. Не хочу. Участок был еще до войны, потом начали строить. Все в сравнении, но это большие деньги, с учетом роста цен. Но у нас симпатичный, красивый дом, и я рад, что это все заработанные деньги. Никакой политики, никаких темных дел.

– Из всех твоих интервью, которые я пересмотрела, у меня складывается четкое впечатление, что ты очень много отдаешь: семье, работе, родителям, друзьям, кому угодно. А что ты делаешь именно для себя? Есть у тебя какие-то ритуалы, нерушимые принципы, что-то сугубо для себя?

– Нет. Я вижу свое счастье в семье. Друзья часто зовут куда-то поиграть в волейбол, на рыбалку съездить. На данном этапе жизни такого нет. Я либо с семьей, либо на работе. За весь период раза два вырывался куда-то, такая мальчишеская тусовка была.

Причем я радуюсь, когда моя жена куда-то ездит с подружками, и все удивляются, как я отпускаю. Она может за рубеж полететь на день рождения к подругам или просто по Украине. А у меня бывают мужские посиделки, но запланированного хобби своего нет. Я все через семью.

Не знаю даже, есть ли у меня запрос на это, но я чувствую себя счастливым человеком и не ищу специально хобби. Сегодня день чего-то своего нет, но во всем я получаю удовольствие. Возможно, я мог бы еще больше чего-то достичь, возможно, по-другому сложилась бы судьба. Есть у меня амбиции двигаться дальше, огромные. Но такой отдушины, чтобы завтра поехать на футбол и все бросить, нет. Сейчас все через призму семьи.

– Ты человек, который, кажется, имеет все. А о чем мечтаешь?

– Я благодарен за то, что имею, и стараюсь каждый день благодарить. Если о личных мечтах, то основная мечта, конечно, чтобы в Украине наступил мир, победа, чтобы перестали гибнуть лучшие люди, и чтобы проклятые соседи убрались вон. Это глобальная мечта.

А лично я мечтаю о реализации собственных проектов, где я буду не только телеведущим, но и, возможно, продюсером. Я понимаю, что не молодею, но надеюсь еще долго оставаться в ресурсе. На телевидении для меня все равно важна публичная реализация, но хочется реализовывать и продюсировать проекты. У меня до сих пор нет своего YouTube-канала, а у многих уже есть. У меня нет, потому что еще не нашел в себе этого импульса.

Возможно, из-за того, что я очень нужен в популярных проектах на телевидении и здесь не компенсирую. Но я много работаю. С каждым годом хочется оставлять что-то после себя, что-то делать для людей. Я давно мотивирую людей, вдохновляю их и много отзывов получаю. Хочется еще большей реализации этих внутренних посылов для людей.