Блогеры должны хвастаться и мериться донатами: блиц с Эммой Антонюк

Публичная демонстрация собственных финансовых взносов на нужды Вооруженных сил Украины - это непосредственная обязанность блогеров для формирования системной волонтерской культуры среди аудитории.

В подкасте РБК-Украина "ЦЕ БАЗА" блогерша Эмма Антонюк рассказала про ежемесячные сборы на нужды ВСУ, мысли о мобилизации, жизнь в Киеве и новую книгу.

Главное:

• Почему не в армии: Эмме Антонюк в ВСУ предлагали только медийное направление, что лишило бы ее возможности собирать по 1 млн грн ежемесячно для фронта.
• Призыв к блогерам: Журналист считает, что лидеры мнений обязаны "мериться донатами" и публично показывать чеки переводов.
• Личные донаты: Антонюк перечисляет на ВСУ по 55 тысяч грн собственных средств, поэтому не испытывает вины за гражданские расходы в тылу.
• Про книгу: Писательница готовит к релизу нон-фикшн "Халепа" о взрослых ошибках и зарабатывает на этом стабильные роялти.
• Психосоматика и зима: Писательница остается на зиму в Киеве и фиксирует накопительный стресс от взрывов в виде мышечного напряжения.

Ниже приведена сокращенная версия разговора, полный подкаст смотрите на Youtube "ЦЕ БАЗА".

– Что вам дает право говорить о литературе? Вы ведь не литературовед.

– Во-первых, я книгу написала. Во-вторых, читаю много, общаюсь с издателями. Я как писательница, как человек, который дописал вторую книгу, как человек, который общается со многими издательствами - особенно после того, как более 13 миллионов книг в Украине сгорело из-за прицельных российских ударов по складам, по издательствам, по типографиям. По крайней мере здесь, если у вас есть вопросы, возможно, у меня будет ответ. Если не будет - честно буду признаваться.

– Что вас цепляет в новостной ленте?

– Мой уровень ох**вания дошел до какого-то предела, где что бы уже дальше ни было - моя психика больше не способна. Конечно, читаю новости. Наиболее острую реакцию вызывает то, насколько эффективна российская пропаганда. Я как человек, 15 лет проработавший в медиа, хорошо вижу, как Россия удачно подхватывает существующие общественные проблемы и как их использует внутри Украины, создает проблемы в обществе. Дискредитация украинских военных - то, что мы видели буквально недавно.

– Вы видите в этом русский след?

– Уверена. Я как обывательница, как человек, читающий новости, как человек, который систематически донатит на "Азов", подписанный на первых лиц "Азова", который знает, что если бы не "Азов" - моя задница в теплом Киеве была бы незащищена. Я совершенно понимаю, откуда растут ноги в этой истории. И как жаль, что некоторые из этих информационных операций России все же удаются.

– А подготовка к тяжелой зиме в Киеве - пугает?

– Не так, чтобы я ощущала страх. Больше задает какие-то логистические вопросы: как сделать так, чтобы дома работал Wi-Fi, когда нет света. Я на зиму остаюсь в Киеве. Я не знаю, какой должен быть коллапс, чтобы я уехала из Киева. Пока физически я могу быть здесь, я, конечно, остаюсь.

– Когда воздушная тревога и баллистика - как реагируете?

– Никак не реагирую эмоционально, реагирует тело. Бывает такое - взрывы, баллистика, я замахана настолько, что уже не могу никуда спускаться, просто страшно истощена, хочу спать. Я эмоционально не стрессую, а просыпаюсь, и у меня болят челюсти или спазмирует скула, или спина зажмет. Взрыв случился, я такая: "Ну и хер с ним" - а тело сгруппировалось. И потом ходишь, и у тебя там напряжение в мышцах. Где-то фоново в психике это остается, нарастает. И во второй моей книге вы прочтете, в какие страшные вещи это может перерасти, когда ты думаешь, что с тобой все ок, пока чайничек кипит и крышечка не сбивается.

– Расскажите о второй книге.

– Это нон-фикшн, автобиографический. Называется "Халепа". Черновый подзаголовок - "Как ошибаться в мире успешного успеха". Эта книга сплошь о моих личных переплетах.

– То есть вы не комментируете социологию или антропологию, но в 36 лет даете себе право писать нон-фикшн, будто прожили большую жизнь и столько знаете.

– Если бы я писала мемуары в 36 лет - очевидно, это было бы странно. Но если я пишу книгу о своих ошибках. У меня есть довольно взрослые ошибки, которые я стараюсь осмыслить по-взрослому.

– Зарабатывают ли авторы на книгах в Украине?

– Я зарабатываю. Если бы у меня не было других работ, а только эта книга, я нормально чувствовала бы себя. Имела бы себе на хлеб с маслом и на коммунальные услуги оплатить. Я сама жила и верила свято, потому что почему-то существует такое клише, что с литературы жить невозможно, но меня вполне устраивают мои роялти.

– В рестораны ходите в Киеве?

– У меня есть мои любимые, которые я посещаю. Я не такая гурманка, чтобы исследовать ресторанный бизнес. Мои любимые, к счастью, еще не позакрывались.

– А у вас не возникает чувства вины за походы в рестораны в дорогих платьях в столь тяжелое время?

– Последнее дорогое платье я купила год назад. А последний мой самый большой донат был 55 000 грн. И предпоследний тоже 55 тысяч гривен. Я ношу украинские бренды middle-сегмента. Я в основном ем в ресторанах, потому что готовить не умею. А в холодильнике у меня разве что кусок сыра лежит. Но большую часть своих доходов я доначу. Очень часто эти донаты публикую скринами - в сторис или в публикациях. Почему? Потому что блогеры ответственны за культуру донатов.

Блогеры должны хвалиться и мериться донатами. Если уж чем-то хвастаться в своем блоге - то это донатами. Я считаю, что у меня как у блогерши ответственность не только собирать на нужды Вооруженных сил Украины. Каждый месяц я стараюсь собирать миллион - но и показываю, что я сама забрасываю. Я этим горжусь. Потому нет, то, что я покупаю салат в ресторане, у меня нет ощущения вины. Я хорошо знаю, на что идут мои деньги. Меня вы не увидите в платье Prada до тех пор, пока в моей стране война. Единственное, что я себе позволяю - это путешествовать. Но все это очень бюджетно.

– То, что вы женщина, это чувствуется как более выгодная ситуация. Я, например, тоже доначу, но все равно ко мне будут вопросы: а что ты сделал для победы? Я ведь мужчина, сижу в студии, а не на фронте. А вам не нужно туда.

– Вопрос: нужно или ненужно. Я говорила с представительницей "Азова", говорила с рекрутером о возможности своей мобилизации. То, что мне сказали - мы возьмем тебя в медийку. Когда я говорила, что давайте я на стабпункте буду отмывать кровь и мочу, берите меня в штурмовики. Когда моя максималистская натура очень рвалась, как я рекрутеру говорила, что занимаюсь функциональными тренировками через день, я выносливая. Мне говорят: если ты хочешь мобилизоваться, мы тебя запросто возьмем, но возьмем в медийку. Если я сейчас мобилизуюсь в медийку, я не смогу создавать то количество контента на такую аудиторию, чтобы собирать по миллиону в месяц.

– Выходит, что выгоднее для всех оставаться в тылу?

– Выходит, что да. Я понимаю, что это отмазка для человека, который сейчас сотый день на позиции. Но все так.

– Как ваш феминизм стыкуется с тем, что женщина не обязана воевать?

– Стыкуется прекрасно. Потому что сборы, которые я делаю, это в основном сборы для женского ветеранского движения. Нынешний сбор - для 46-й бригады, посестры женского ветеранского движения сказали, что у них сломались баги и из-за этого очень усложнилась логистика, нужен миллион. Это феминистки, это военнослужащие - те самые, которые рассказывали, как не было женских душевых, как броники не спроектированы на женское тело.

У нас есть случаи, когда женщине делали маммопластику из-за травмы, потому что броник был спроектирован на мужское тело. Армия - это очень патриархальная структура, и не женщины создавали правила мобилизации и законы. Но наш феминизм очень помогает женщинам, которые сегодня в армии. И в украинской армии больше всего женщин по сравнению с европейскими армиями.

Ранее Styler писал о том, что Надежда Хильская в блиц-интервью Styler рассказала о дочери и новых ролях.

Также читайте на Styler блиц-интервью актера и бывшего военного ВСУ Андрея Фединчика.