Выступления за границей артистов по типу Потапа или Дорна возвращают украинцев в совместное с Россией постсоветское культурное пространство, тогда как внутренние конфликты и кенселинг исполнителей на основании жалоб лишь вредят обществу.
Об отмене концертов, выезде за границу для сплочения диаспоры и отношения к артистам типа Потапа и Насти в подкасте РБК-Украина "ЦЕ БАЗА" рассказал музыкант, журналист, участник группы "Хамерман Знищує Віруси" Альберт Цукренко.
– Предлагаю начать с буллинга. Ты в платье, ребята гибнут, девушки гибнут, города рушатся. Тебе прилетает такое в комментариях, в лично?
– Да, мне прилетает. К счастью, так сложилось, что буллинг я на себе ощутил уже в очень взрослом возрасте, когда я стал резистентен к нему. Это не школа. В школе я ходил, как все - в коричневом, потом в синем школьном костюме. Но я это не воспринимаю всерьез, потому что это просто оправдание для любого хейта.
Если мне раньше просто писали "разве так можно", до полномасштабной войны, то сейчас пишут "разве так можно, война". Я понимаю, что это просто оправдание для того, чтобы излить негатив.
– Тебе самому комфортно в таком образе на фоне происходящего - гибнут люди, разрушаются города?
– Что значит комфортно? Я любому, кто готов послушать и услышать, готов объяснить. Вообще все, что в нашей жизни происходит - оно происходит на фоне этих событий. Мы едим котлеты с рисом - это на фоне этих событий. А кто-то нечего есть. Мы пьем вино - это на фоне этих событий. Мы идем на концерт - это на фоне этих событий. Все происходит на фоне этих событий. Главное - что ты делаешь в своей жизни со своими близкими, и что ты делаешь для Украины, как бы пафосно это не звучало.
На том месте, где я являюсь, я считаю, что это нормально. У меня есть определенное упрямство. Я давно стал делать вещи, которые для многих противоречат понятию о норме. И это - наименее раздражающее из всего того, что мы делали и делаем, и продолжаем делать как "Хамерман Знищує Віруси". Я не считаю это миссией, но это такой, возможно, побочный эффект моей деятельности - делать так, чтобы люди воспринимали отличие от себя нормально, спокойно.
Никто никого не принуждает любить такую форму социальной жизни. Конечно, если она не выходит за какие-нибудь криминальные рамки. Сам факт многообразия - чтобы он принимался. Я думаю, что каким-то образом я размагничиваю эту ксенофобию или любую фобию. Я просто один из тех персонажей, которые людям показывают: вот я так. Вот человек захотел одеться так. Мне это не нравится, но что ты с этим сделаешь? Пусть это так.
– Как "Хамерман Знищує Віруси" сейчас воспринимается в разных городах Украины? Есть отличие? Были отмены концертов, мы помним.
– Но отличия среди нашего культурного пузыря на самом деле нет. Я бы даже сказал, что в западных регионах нас больше любят. Но если мы говорим о культурном большинстве - оно не воспринимает нас часто ни здесь, ни на востоке, ни на юге. Когда за один год у нас был скандал с Марцинкивым, мэром Ивано-Франковска, и скандал в Одесском музее с незабываемым Александром Ройбурдом - а там хейтерами выступали депутаты местной Партии регионов.
То есть дело не в радикализме или подобных вещах. Это просто то, что я называю агрессивным культурным, не большинство, но они считают себя большинством.
– Ты скоро отправляешься в европейский тур. Что это за проект и зачем?
– Кроме "Хамерман Знищує Віруси", у меня есть большой блок деятельности, связанный с украинским ретро. Я выступал с группой "Мова", делал лекции, концерты. У меня есть подкаст "Unzip", посвященный этой теме. И я давно хотел сделать этот проект - такой One Man Band.
Это проект, чтобы дать еще один повод для объединения украинцам за границей. Я много слышал от друзей, которые там сейчас находятся, в основном это женщины с детьми, что активность и сплоченность украинской диаспоры падает с течением времени.
Первые годы проходили праздники, митинги, все ходили на демонстрации. Мои друзья в Германии рассказывают, что немцы очень быстро привыкают к таким вещам: в первый год приходят, в следующий - еще приходят, а через год - как-то уже иначе. Это вопрос ассимиляции.
– Поляки, немцы на такие мероприятия ходят?
– Конечно, фокус на украинцах. Возможно, какой-нибудь немец и захочет пойти посмотреть украинское ретро на какого-то странного седого чувака в платье - возможно, он заинтересуется. Но вряд ли это высокая вероятность. В общем, больше украинцы, хотя в некоторых местах это будут международные фестивали для поддержки Украины, где будет и местная аудитория.
Многие приходят с друзьями, с любимыми, поэтому какой-то процент иностранцев есть. Преимущественно они уже по умолчанию лояльны к Украине. Поэтому вряд ли можно сказать, что я как-то влияю на зарубежную аудиторию. Это, прежде всего, для украинцев.
– Как тебе удается выезжать за пределы Украины?
– У меня есть законная причина для выезда. Я ею не злоупотребляю. И я это делал несколько раз за время полномасштабной - и, как видишь, вернулся.
– Артисты, живущие в Европе - они так же объединяют украинцев там или у них другие задачи?
– Я не хочу говорить огульно. Думаю, разные по мировоззрению артисты работают для разных аудиторий. Очевидно, что на концерт Потапа и Насти пойдут люди, с которыми я не сяду ср*ть на одном поле. И вообще, я думаю, этот проект возвращает украинцев в общекультурное поле с Россией и с россиянами.
– Потап и Настя, Дорн…
– Да. Они возвращают это притворное какое-то сообщество - постсоветское, которым я, буду говорить за себя, наелся и не хочу об этом слышать и это видеть. Но очевидно украинцы, которым хочется вернуться в этот мир такого русского псевдомультикультурализма - братского, с русским стержнем, а не украинским.
– А эти артисты остаются украинскими артистами сейчас?
– По факту - конечно. Если человек идентифицирует себя как украинец, я не могу сказать: "Ты нет, ты не украинец". Куча людей так говорят - и есть такие. Но я с этим не согласен, потому что и Марцинкив нам отказывал в том, что мы украинцы, на основании того, что мы в платьях. Это украинцы, но не те, чья политическая и культурная позиция мне близка.
– Каменских, Полякова, Феликс Редька - отмена таких персонажей принципиально отличается от отмены ХЗВ? Такая же природа этого несогласия в обществе?
– Сразу хочу сказать: я против отмены выступлений на основании чьей-либо жалобы. Для этого должны быть более основательные причины, чем несогласие с позицией человека, все-таки позиционирующего себя как проукраинский украинец.
Здесь мне кажется, что больше можно предъявить тому же Феликс Редьке, потому что он занимает конфликтную позицию. Я сумчанин так же, как и он - и я понимаю, о чем он говорит. Но замятие в позиции обиженного – "не трогайте меня" - он сам признает, что мы такие, какие мы есть, потому что нас, грубо говоря, насиловали десятилетиями, веками. Но застревание в этой позиции непродуктивно, тем более что такая конфликтная защита из-за нападения.
Мне кажется, уже следует из этой позы выйти и идти дальше. Просто быть украинцем. Никто, кажется, ему не предъявляет претензии ни за суржик, ни за такие вещи. А больше из-за этой конфликтной позиции, когда он высказывает какие-то претензии к галичанам. Если я буду высказывать какие-то претензии к Феликсу Редьке, то именно потому, что мне в нем что-то не нравится. А не потому, что он сумчанин. Это очень глупая конфронтационная позиция.
– А кенселлинг Поляковой - здесь отличается принципиально?
– А есть кенселлинг?
– Ее не отменили - она функционирует как артист.
– Так же, как и я. Я очень много выгребаю хейту, но меня не заксенселили. То есть нельзя говорить, что это отмена. Она достаточно эксплицитно высказывается о вещах, которые ей не нравятся - и кто-то так же эксплицитно высказывается о том, что не нравится в ее позиции. Здесь, мне кажется, паритет.
– Ты за разнообразие. И это сам доказываешь своим видом и действиями. А есть предел терпимости? Вот, например, Спартак Суббота.
– Нет, ну это просто мошенник. Это мошенничество, когда человек выдает себя не потому, кем не является. Он претендует на некую экспертность, а сам не специалист.
– С точки зрения законов - он, возможно, преступник?
– Если это будет доказано, то да. Он уже потерял часть аудитории. А главное - это использование уязвимых людей, очевидно нуждающихся в профессиональной помощи, и выкачивание из них денег. Вот это уже за пределами.
Также читайте интервью с уличным музыкантом из Львова.
